Да, девочка симпатичная. Умненькая, добрая, почти не унывающая. Разве что иногда немного грустная, как сегодня. В Дораме вообще всё такое, эмпатичное. Даже отрицательные персонажи скорее драматичны, чем противны, в отличие от унылого бытового злодейства реальности. При этом нет ощущения сиропности и неправды, как в сериалах былых времен. Совершенно реальная жизнь, просто без привкуса говна.
Может быть, в этом секрет того, что от Дорамы не оторваться. А может, это хитрые игры алгоритмов, дающих каждому именно то, чего ему не хватает. Идеальное наложение на личные психотравмы. У всех, кроме меня.
Я спокойно могу смотреть Дораму с Михой, с Настей или в гостиной с воспитанниками – мило и любопытно, но и только. Но не смотрю сам. Не могу. Ломка начинается. Авитаминоз. Абстинентный синдром нехватки говна, каковое является базовым прекурсором моего психического метаболизма.
Это как глубоководную рыбу на поверхность вытащить – ей не станет легче, если убрать давящий на неё километровый столб воды.
Её порвёт в клочки.
***
Уложив сына спать, отправился в свою комнату, чтобы принять ежевечернюю полбутылку. Но если день не задался – то и вечер ни к чёрту. Припёрлась Лайса. Лично, ногами своими красивыми пришла, не проекция. Пришлось с сожалением отложить уже открытую ёмкость и спуститься в холл.
Сидит в кресле, миниатюрная и изящная. Мой «разум возмущённый», решивший однажды, что мир теперь чёрно-бел, допустил зачем-то цветной носок. Но один.
– Приветствую, мадам майор. Догадываюсь, что не внезапное противоестественное желание посмотреть мне в глаза привело тебя сюда. Так что же стряслось, о прекраснейшая из полицейских?
– Прекрати кривляться.
– Ни за что. Ты встала между мной и кроватью, терпи.
– В кровати тебя никто не ждёт, насколько я знаю.
– Вот почему всем есть дело до моей личной жизни?
– Потому что ты беспардонно лезешь в чужие.
– Ладно, ладно. Не будем ссориться. Как там Иван?
– Нормально. Более-менее. Как-то. Не хуже, чем раньше.
Иван – бывший «покляпый», то есть, разумеется, «жертва неустановленного нейротоксического агента». После курса вирт-терапии у Микульчика остался в Жижецке, потому что нигде больше не нужен. Из органов его отчислили – отчасти потому, что он с треском провалил задачу, но формально по здоровью. Иван в здравом уме, хотя и не всё помнит, но реакции не те, а мотиваций и вовсе никаких. Сидит на соцминимуме, смотрит Дораму, набрал вес, потерял форму и не то чтобы поглупел – скорее, ему просто ничего не интересно. Зачем его подобрала Лайса, не знаю. Женская душа потёмки. То ли пожалела, то ли в память об их кратком, но бурном романе, то ли надеется, что он ещё станет таким, как раньше. С её слов – живут неплохо. Не хуже прочих (косой взгляд на меня). И я последний, кто её упрекнёт в этом. Не мне учить других, как жить правильно.
– Мне надо, чтобы ты поговорил с Клюсей.
– Э… Она что-то натворила? Я думал, девочка давно перебесилась и стала полезным членом общества.
– Нет, не натворила. Есть к ней просьба. Меня она сразу пошлёт, а тебя хотя бы выслушает.
– Что же за просьба такая странная?
– Показать дорогу под болотами.
– Лайса, ты рехнулась?
– Я даже не прошу, чтобы она шла со мной, пусть просто расскажет или, не знаю, нарисует план. «Три поворота направо, два налево» – и всё такое.
– И куда ты собралась?
– Мне нужна Сумерла.
– И тебе? – не сдержался я.
– А кому ещё? – немедленно вскинулась Лайса.
– Никому. Неважно.
– Нет уж, ещё как важно!
– Да что происходит-то?
Лайса вздохнула, встала с низкого дивана, прошлась туда-сюда. Опять вздохнула.
– У тебя же есть выпить? Не может не быть.
– Виски будешь? Содовой нет, но есть лёд. Вина не держу, за этим к Микульчику.
– Давай. Но льда побольше.
Я сходил в комнату за бутылкой, льдом и стаканами, и мы уселись в углу. В дверь несколько раз засовывались любопытные носы, но, наткнувшись на мой строгий взгляд, исчезали. Грядёт «ночь обсуждений шёпотом». Генерация версий одна другой безумнее. Завтра утром ко мне подошлют кого-нибудь наивного, вроде Олюшки, чтобы разведать, что да как, а до тех пор – полёт фантазии обеспечен.
– Представь, приходит устраиваться в полицию некий молодой человек. Резюме неплохое. Все курсы пройдены, сертификаты получены. Отзывы наставников – не идеальные, но неплохие. Оценки чуть выше среднего. Семья приличная. Сам производит хорошее впечатление – спортивный, сдержанный, неглупый.
– И что не так?
