— Грубая ты всё-таки зенсина… — вздохнула Сэкиль. — «Ромик в ссерь»… «Нефритовый стерзень в ясмовую вазу» звусит гораздо изяснее!
— Ты о чём-то кроме траха думать вообще можешь?
***
Трубу мы отломали. Разумеется, оказалось это не так просто. Пришлось, как выразилась Натаха, «поебстись», и речь идёт не о сексе. И вот мы стоим и смотрим в мокрый ржавый зев.
— А как там вылезать? — спросил я. — Изнутри трубу не открутишь.
— Я надеюсь, — ответила Натаха, — что там есть большой разрыв. Судя по деформации, гидроудар был в ту сторону. Тут только швы расселись, а там могло хорошо так раскрыть.
— Надеесся? Думаесь? Могро? А есри нет? Я зе визу, как ты на меня смотрис! Твоя торстая зопа сюда не прорезет, да?
— Пролезет, наверное, — вздохнула Натаха. — Но я там не повернусь. А ты тощая.
— Я стройная! У меня хоросая фигура! Кэп, скази ей!
— У тебя отличная фигура, — примирительно сказал я, — а Натаху мы любим не за это. Но если кому лезть, то всё же тебе. У меня плечи широкие, у неё таз.
— Таз — это в сём стирают трусы. А у Натаси — зопа. Зописся. Свороси вы, а не друзья… — вздохнула Сэкиль. — Есри я застряну, то буду орать, пока не сдохну! А это дорго! Пусть вам будет стыдно!
— Мы тебя вытащим, если что, — заверил я.
— Конесно-конесно…
И она полезла, толкаясь локтями и коленями. Мы смотрели, как исчезают в трубе подошвы её грязных кед.
— Сама она жопища, — буркнула Натаха. — Вот же вредная баба.
— Я всё срысу! — донеслось из ржавой темноты. — Тут хоросая акустика! А есё тут и правда дырка!
— Между ног у тебя дырка! Точнее можешь сказать?
— Труба консяется, я могу вырезти! Она оторварась!
— Что ты там видишь? — спросил я. — Не вылезай, просто посвети фонариком.
— Тут такой как бы кородесь, прохо пахнет и много крысов! Я боюсь крысов! Я вырезаю обратно!
В трубе зашуршало и вскоре кеды показались обратно. Они стали гораздо мокрее и грязнее. Да и сама Сэкиль…
— Боже, ты как из жопы вынутая! — неделикатно прокомментировала её внешний вид Натаха.
Ржавая мокрая грязь, скопившаяся на дне трубы, превратила азиатку в нечто влажно-коричневое.
— Мне сросьно нузен дус! И переодесся! И заткните сем-нибудь трубу, там много-много крысов! Я их боюсь!
***
Пока Сэкиль отмывалась и отстирывалась, мы завалили трубу строительным мусором. Действительно, только крыс нам тут не хватало.
— Я думаю, это центральная шахта мусоропровода, — сказала Натаха.
— Он, вроде, прилично так в стороне.
— В стороне — этажный ствол. Но мы знаем, что этажи идут со сдвигом, так?
— Ну, наверное…
— Если бы ты Секу реже драл, а чаще слушал, то запомнил бы про лестницу этого, как его…
— Эшера?
— Не, другана его, на «П», математика…
— Пенроуза?
— Вот, именно. Которого тупорогия.
— Топология.
— Слышь, я не дура. Просто Сека так смешно это выговаривает…
— Прости, Натах, вовсе не считаю тебя дурой. Не хотел обидеть.
— Кто меня обидит — трёх дней не проживёт… — пробурчала Натаха. — Видел бы ты мой байк! Интересно, кто на нём теперь гоняет? Надеюсь, мой сын.
— Ого, ты вспомнила сына?
— Очень смутно, Кэп. Его зовут Степан.
— Можно поинтересоваться твоим полом? — спросил я темнокожее.
— А вам зачем? — напряглось оно.
— Из соображений филологических и организационных. Глаголы русского языка имеют род и гендерные окончания. Удобнее разговаривать, зная пол собеседника. Кроме того, мне надо вас разместить на ночь. Степана на мальчиковую сторону, Джиу — на девочковую, а тебя?
— Писаю я сидя, если это вам так важно.
— Принято. Сейчас подготовим комнаты. Настя, зайди, если не сложно.
Дочь, удивлённая поздним приглашением, явилась через пару минут.
— Ëбушки-воробушки! — сообщила она в пространство, застыв на пороге. — Команда Джиу! Скажите мне, что вы просто хардкорные косплееры, пожалуйста!
— Нет, — ответил Степан, беззастенчиво пялясь на её ноги, — никакие мы не косплееры.
— Ты его дочь? — спросила Отуба.
— Неужели похожа?
— Ничуть. Ты красивая.
— Э… — озадачилась Настасья. — Ну ладно. Пусть так. Но блин, папахен, это же Команда Джиу! Откуда ты их взял?
— Долго объяснять. Можешь подготовить три комнаты из резерва? Сама, не надо ребятам знать. Одна на мальчуковой стороне и две…
— Да знаю, я же их смотрю! Блин, ни за что бы не поверила! Думала, они все чистый вирт! Ну, отец, ты умеешь удивить! — Настя ушла, качая головой.
— У неё будет много вопросов. У меня тоже, — признался я. — Но их можно отложить на завтра.
— Не думаю, что вам нужны эти ответы, Антон Спиридонович, — сказала строго Джиу, — но спрашивайте.
— Может, просто расскажешь, что происходит?
— Антон Спиридонович, — вздохнула Джиу, — я не могу предсказать последствий.
— Последствий чего?
— Того, что вы узнаете.
— Всегда лучше знать, чем не знать.
— Кот бы с вами не согласился.
Я посмотрел на кота. Чёрная сволочь мне подмигнула.
