Время колоть лед полностью

Екатерина Чистякова, кандидат биологических наук, пришла в РДКБ в 2002 году сдавать кровь. В 2003-м стала одним из координаторов волонтерской группы “Доноры – детям”: сдавала кровь сама и искала тех, кто тоже сдаст, искала деньги на лечение и лекарства, играла с детьми и придумывала, как сделать так, чтобы их мамам было на что и где жить, пока ребенок лечится. С момента основания работала в фонде “Подари жизнь” заместителем директора, а после смерти директора фонда Галины Чаликовой возглавила “Подари жизнь”. В 2018 году Катя ушла с поста директора фонда. КАТЕРИНА ГОРДЕЕВА

Две тысячи шестой в России был объявлен Годом благотворительности. В День России в Кремль пригласили самых выдающихся граждан страны. Присутствующие праздно сидели за полными яств столами. Выступали трое: президент Владимир Путин, музыкант Юрий Башмет и актриса Чулпан Хаматова. Когда дошла очередь до Хаматовой, она вышла к микрофону, вздохнула и начала говорить:

“Взгляните на эту жизнь: наглость и праздность сильных, невежество и скотоподобие слабых, кругом бедность невозможная, теснота, вырождение, пьянство, лицемерие, вранье… Между тем во всех домах и на улицах тишина, спокойствие; из <…> живущих в городе ни одного, который бы вскрикнул, громко возмутился. Мы видим тех, которые ходят на рынок за провизией, днем едят, ночью спят, которые говорят свою чепуху, женятся, старятся, благодушно тащат на кладбище своих покойников, но мы не видим и не слышим тех, которые страдают, и то, что страшно в жизни, происходит где-то за кулисами. Все тихо, спокойно, и протестует одна только немая статистика: столько-то с ума сошло, столько-то <…> выпито, столько-то детей погибло от недоедания… И такой порядок, очевидно, нужен”.

В этот миг Хаматова подняла глаза на зал Большого Кремлёвского дворца. Многие гости так и замерли с вилками, зависшими по пути ко рту. Некоторые перестали жевать. Лица большинства гостей выражали немой ужас: Хаматову было невозможно прервать, слова Хаматовой было невозможно не слышать. Ну не выйдешь же из зала во время званого кремлевского обеда.

“Мне-то страшно не было, а вот Галине Борисовне Волчек, видимо, было. – Мы идем по бульвару вечером того самого июньского дня 2006-го: Чулпан впервые пригласили в Кремль на званый обед, ей впервые доверили выступить перед президентом. – Знаешь, я прямо увидела, как у многих людей, которые подняли на меня глаза, промелькнули все эти жуткие кадры хроники генетической памяти. И они испугались: кто-то за меня, кто-то за себя. Когда я встретилась взглядом с Галиной Борисовной, в глазах ее был такой ужас, что я даже слово какое-то забыла, споткнулась”.

Едва присутствующие перевели дух, Хаматова продолжила.

“Очевидно, счастливый чувствует себя хорошо только потому, что несчастные несут свое бремя молча, и без этого молчания счастье было бы невозможно. Это общий гипноз. Надо, чтобы за дверью каждого довольного, счастливого человека стоял кто-нибудь с молоточком и постоянно напоминал бы стуком, что есть несчастные, что как бы он ни был счастлив, жизнь рано или поздно покажет ему свои когти, стрясется беда – болезнь, бедность, потери, и его никто не увидит и не услышит, как теперь он не видит и не слышит других. Но человека с молоточком нет, счастливый живет себе, и мелкие житейские заботы волнуют его слегка <…>, и всё обстоит благополучно”.

Повисло мертвое молчание.