– Элис, я больше не прошу тебя подумать. Нет времени думать. Выступление через три часа, тебе еще нужно подготовить речь. Через пятнадцать минут мне нужно подтвердить список выступающих. Из них десять мне нужно, чтобы дойти до моей палатки и выйти на связь.
Алиса смотрела туда, где зеленая полоса поля встречалась с яркой синевой. Солнце все так же грело кожу, как будто решило задарить всех теплом в качестве извинения за те несколько пасмурных дней, что оно не смотрело на землю и все, что происходило под затянутым облаками небом. Стэн был прав. Она несла бы этот груз и дальше. Она пообещала Мике две вещи. Вслух: что он встретится с отцом. Втайне: что он выживет. Первое обещание она провалила, уступив его случайности. Нужно было сдержать второе. Пусть едет туда, где нет войны, красивые улицы и вкусная еда. Пусть снова танцует. Пусть кто-то могущественнее Алисы даст ему слово найти остальную семью и сдержит его.
По небу тянулись едва видные перышки белесых облаков.
Алиса кивнула.
Стэн шумно выдохнул и хлопнул ее по плечу.
– Я знал. Ты умница. Ты все правильно делаешь, Элис. Пойдем. Времени мало. Подберем тебе кроме жилета одежду поприличнее, оформим пропуск. Отдельная палатка для тебя уже готова, там ноутбук, бумага – все, что понадобится. Знаю, что ты любишь писать сначала от руки. Я скажу, чтобы твоих друзей оповестили о том, что нужно собираться.
– Я сама.
– Нет времени, Элис.
Она подумала про каждого. Представила, как Ивана будет светиться от перспективы заграничной поездки – по нынешним временам, можно считать, бизнес-классом. Мысленно увидела рядом с ней Марко.
– Марко может не согласиться.
– Это бритый угрожающего вида? Ничего, мы уговорим. Он же из незаконных бандформирований, кажется?
– Нет. Не совсем.
– Мы предложим ему варианты. Это не твоя забота. Пойдем.
– Мне нужно поговорить хотя бы с Микой. Это не обсуждается. Считай, что мое условие.
С Микой они увиделись только вечером у журналистских палаток.
Речи у Алисы не было. Ноутбук она даже не распаковала. Вскрыла пачку бумаги. Набросала пару срок на первом листе. Скомкала. Выбросила.
Мятых белых комков на полу вокруг раскладного походного стола становилось все больше. Слов на них – нет.
Алиса знала, что ее будут слушать без заготовок и каждое неподготовленное слово будут глотать, как холодную минералку с похмелья. Но слов не было вообще.
Запищал заведенный на без четверти семь будильник. Пора.
Для пресс-конференции огородили территорию и выставили охрану в синих касках. В полевом шатре стояли столы с именными табличками и стулья, напротив заканчивали монтировать экран. Алиса невольно хмыкнула. Дух Балкан всегда оказывается сильнее самых срочных дел и самых жестких дедлайнов: все равно в последнюю минуту что-нибудь окажется неготовым. Внутри было восемь журналистов, включая саму Алису, трое людей, которые, судя по всему, представляли миротворческий корпус, и трое в гражданском с высушенными лицами и потускневшими глазами. «Беженцы из города, свидетели», – поняла Алиса.
Она подошла к своему месту. Шепотом прочитала имя и фамилию, которые странно ворочались на языке. Собственное имя ощущалось как рука, которая затекла во сне: вроде своя, но чужая, бесчувственная.
– Элис, – раздалось за спиной. – Готова?
Алиса покачала головой. Спросила:
– Начнем вовремя?
– Опаздываем. Говорят, еще минут двадцать монтировать.
– Это Балканы. Выйду покурить.
Там, у линии охраны, ее и нашел Мика. Подошел, держа руки в карманах и втянув голову в плечи. Как вопросительный знак. Как извинение.
Она молча протянула ему свою сигарету. Он принял и затянулся.
– Ты первая. Я и так слишком мало тебя слушал.
Она покачала головой.
– Сейчас меня будет слушать половина мира, мне на сегодня хватит. Давай ты.
Он потоптался с ноги на ногу, а потом неловко коснулся ее руки пальцами.
– Отойдем?
Подальше от территории, на плохо освещенном безлюдном пятачке, Мика исповедался.
– Он меня искал. Все это время искал. К нему пришли в самом начале. Ну, знаешь, свои. Сказали, вывезут на время в безопасное место, чтобы переждать. Он отправил маму с сестрой, а сам остался. Поехал в школу, потом в городе меня искал. Сказал, что там, у башни, в окно увидел. А я… ох, Алиса…
– Я знаю. Знаю.
– Я забрал машину, чтобы тебя вывезти. Там была семья. Двое малышей. Я по ним стрелял.
– Ты стрелял поверх голов.
– Я мог выстрелить. Думал, что выстрелю, если придется. Но я бы тебя не вынес на руках из района, понимаешь? Я бы не смог так далеко сам. Он все это видел. Говорил про это, а сам плакал. Обнял, представляешь? За десять лет впервые обнял. А я стоял и думал: «Это же твой мир, папа». Он же меня готовил к такому миру. «Не плачь. Будь мужчиной. Дай отпор. Преодолевай трудности. Закаляй характер. Защищай своих любой ценой». А без этого как будто мимо смотрел. Я думал, если я справлюсь тогда с кошкой… если все сделаю… что он на меня по-другому посмотрит.
– Посмотрел?
