Вторым рывком Алиса потянула на себя автомат. Дернула так, что удалось снять ремень с шеи с первого раза. Криво завалилась на бок, попыталась перехватить оружие, чтобы наставить на солдата. Тот отнял руки от окровавленного лица. Алиса выпустила очередь, не целясь. Раздался хриплый короткий вой. Как в замедленной съемке она видела, что тело падает прямо на нее. Откатиться Алиса не успела. Ее прижало всем весом. Она хрипела, задыхалась, извивалась, пытаясь выбраться. Тело дернулось, вжалось сильнее, на этот раз под сопровождение глухого звука, похожего на то, с каким ломаются виниловые пластинки. А потом как по волшебству поднялось. Воспарило.
Алиса смахивала слезы и сквозь соленую пелену видела, как тонкая изящная Ивана рывком подняла солдата одной рукой, а второй вмазала ему с размаха по лицу. Пластинка снова треснула. «Булыжник. Или такой же осколок», – как-то равнодушно подумала Алиса.
Хватка разжалась. Тело упало. А Ивана била снова и снова. Без слов, без крика, только напряженно выдувала воздух через сжатые зубы при каждом ударе.
Алиса не сказала: «Хватит». Алиса села, подтянула колени к груди и смотрела, как манерная девушка с насиликоненными губами нежным кулаком избивает в мясо мужчину в военной форме. Голова солдата уже безжизненно моталась из стороны в сторону, как у тряпичной куклы. Наконец, Ивана разжала руку. Камень упал на мостовую. Девушка повернулась и посмотрела на Алису. Та не узнала ее искаженного лица. Такое бывает в фильмах ужасов, когда человек подходит к зеркалу и оно щерится чужим страшным отражением.
Ивана медленно моргнула, уперла кулаки в бедра и наклонилась к Алисе. Страшное лицо оказалось так близко, что Алиса закрыла глаза. Сил, чтобы бежать, не осталось. Она почти ожидала, что эта Ивана из фильма ужасов сейчас ударит. Что маленький кулак, перепачканный чужой кровью, обрушиться прямо на щеку так, что зубы в десне пошатнутся. Но вместо этого к щеке прижалась горячая липкая ладонь.
– Ты жива, сестра?
У Алисы скрутило желудок. Вторая ладонь легла на другую щеку. Алиса заставила себя приоткрыть глаза. Казалось, что Ивана смотрит не на нее, а сквозь нее, в какую-то далекую точку. В ее взгляде промелькнуло что-то, похожее на удивление. Алиса видела такое в глазах людей, которых зацепило снарядом. Бывало, они не чувствовали физической боли от шока, но знали, что жизнь покидает их развороченное осколками тело. Тогда они смотрели на мир вокруг в последние минуты не со страхом и не с ненавистью, а с таким вот удивлением: надо же, оказывается, как оно бывает, как оно случилось со мной, ну кто бы мог подумать.
Алиса сидела, боясь вздохнуть ноющей диафрагмой. Боясь спугнуть это любопытство. Потом не выдержала. Неуверенно накрыла чужие ладони своими. Пальцы тряслись. От прикосновения Ивана вздрогнула. Взгляд вернулся в фокус.
– Жива? – повторила Ивана.
– Да. Болит только.
– Что болит?
– Живот. Нога. Все.
– Встать сможешь?
– Не знаю. Колено.
– Подожди-ка.
Ивана распрямилась и отошла куда-то. Алиса осторожно начала ощупывать живот, бока, грудную клетку. Ребра, кажется, целы. Живот при нажатии отозвался болью, от которой сразу замутило. Алиса провела языком по зубам и убедилась, что все на месте. Нашарила отлетевший блокнот и зажала под мышкой. Потом добралась до самого страшного: пальцами принялась ощупывать колено через джинсы. Ткань натянулась так, что сразу было понятно, что под ней – сильный отек. Алиса попробовала согнуть и разогнуть ногу с минимальной амплитудой. Колено предостерегающе заворчало.
– Вот, – Ивана вернулась и опустилась рядом на корточки. – Давай зафиксируем, и попробуешь встать.
В руках у нее была кривая толстая ветка. Наверное, подобрала под каким-то платаном.
– Повязать нечем.
– Вот, возьми.
Темнота за спиной заговорила голосом Мики. Алиса повернулась, насколько позволило ноющее тело. Мика снимал рубашку. Передал Иване. Спросил:
– Что с ногой?
– Сустав.
– Надо осмотреть, наверное? Только когда до безопасного места доберемся, хорошо?
Алиса хмыкнула.
– То есть не в ближайшие недели.
Мика не стал отвечать. Вместо этого предоставил Иване накладывать лангет, а сам подошел к телу солдата. Присел рядом. Алиса старалась не смотреть в его сторону. Сосредоточилась на том, как девушка на удивление споро обломала торчащие сучки, приладила ветку и теперь рвала рубашку на широкие полосы.
– Ловко.
– Научилась.
Ивана не стала уточнять, при каких обстоятельствах холеная выставочная женщина могла научиться перевязывать изломанное тело, чтобы облегчить страдание. Алиса осторожно попробовала:
– На уроках первой помощи?
Ивана помолчала. Закусила пухлую губу. Потуже затянула импровизированный бинт из рубашки.
– И на них тоже.
