Мика покачал головой. Алиса наклонилась к нему поближе и почти всунула таблетки в ладонь. Мика скрестил руки.
– Тебе они нужнее, – сказал он.
– Русская, бре, некогда в передачки играться. Харэ. Рванули.
Алиса, может, и сама бы выскочила по-быстрому на пристань, но Маки уже крутанул рычаг управления и лодка начала удаляться от набережной. Алиса помедлила. Посмотрела еще раз на Мику. Убрала таблетки в карман.
Поначалу плыли почти молча. Марко рулил, остальные четверо растирали затекшие запястья и лодыжки. Ивана достала из пакетов воду и нехитрую снедь, которую удалось захватить с собой из ресторана. Хотя ели недавно, а припасов было мало, никто не отказался. Хотелось хоть чем-то заняться, лишь бы потянуть время и еще немного игнорировать очевидное: Марко выжил после того, как они ничего не сделали, чтобы попытаться его спасти. Тогда, в парке, все казалось тяжелым, но очевидным: ничего не поделать, остается уходить. Сейчас – уже не таким очевидным. Раз Марко здесь, с ними, значит, была возможность? Значит, можно было что-то сделать?
Марко сам коротко, сухо и без деталей рассказал, что случилось. Его должны были отвести за пределы лагеря, под стены крепости, где, судя по обрывкам разговоров часовых, ему не то нужно было вырыть яму, не то яма там уже была. Как в кино, предложили последнюю сигарету, кажется, старую и лежалую, но вкус табака все равно показался ему сладким. В сумерках его вывели на видовую площадку и собирались повести дальше в парк. Со стороны палатки генштаба кто-то закричал. Послышались выстрелы. Марко хватило нескольких секунд замешательства конвоиров, которые обернулись на звуки. Он в два шага рванул к краю площадки, перевалился через каменный бордюр, упал на бок, как его когда-то учили, и покатился вниз.
Стреляли. Не попали. Он плохо помнил, как добежал узкими улочками до Дорчольской набережной. От боли тошнило так, что человеческого разума оставался едва ли грамм, все вытеснил инстинкт. Пробежал к Бранкову мосту. Патруль был занят тем, что спорил насчет жарки орехов. Его каким-то чудом не заметили. Марко спрятался под мостом и потихоньку разобрал дыру в баррикаде, за которой лежал элитный квартал. Нашел место, чтобы пересидеть боль. Думал, что будет начеку, но тело решило иначе. Марко заклевал носом и проснулся от звука приближавшихся шагов. Пожилого Драгана Марко вырубил с двух ударов и забрал пистолет. Остальное группа и без того знала.
– Совсем близко, значит, разминулись, – хмыкнул Марко, когда Алиса пересказала их собственную историю, умолчав только о том, что у Мики были часы.
Больше ничего сказано не было. Ни вопросов, ни извинений. Неуютная тишина заполняла лодку до краев, масляно перекатывалась от борта к борту в такт покачиваниям. Единственное, что не давало ей затопить весь мир, был звук мотора. Когда и он заглох, тишина растеклась, плеснула за борт, смешалась с темной речной водой. Голоса звучали глухо, как будто все пассажиры заглохшей лодки разом решили говорить шепотом.
– Что случилось? – спросила Алиса.
Марко пожал плечами.
– Вроде не перегрев. Гарью не пахнет. Может, топливо кончилось?
– Думаешь, не рассчитали? – спросил Мика.
Марко снова пожал плечами.
– Кто-нибудь что-нибудь в этом понимает? – Ивана ткнула в его сторону пальцем с облезшим маникюром. – Ты! Ты машину без ключа заводил. Ты должен понимать.
– Да не кипиши, киса. То машина, а то лодка.
– Да какая разница-то!
Марко не удостоил это ответом, но, очевидно, и сам задумался. Выключил движок. Перебрался к мотору, повел носом в воздухе на всякий случай. Помотал головой. Пошарил руками по кожуху, нашел защелку.
– Телефон у кого-нибудь еще пашет? Фонарик бы.
Алиса достала свой, поставленный на самолетный режим. Батареи оставалось всего ничего, но на фонарик должно было хватить. Она подсвечивала, пока Марко проверял, как крепятся какие-то шланги внутри. Разбирать ничего не стал. Сказал:
– Что надо, все на месте. Не отошло, не перекручено. Дальше внутрь не полезу, не знаю там ни хера. Сломаю еще что-нибудь.
– Как это, не полезешь? – возмутилась Ивана. – И что нам теперь, сидеть здесь? Или, может, за борт перевеситься и грести?
Но грести было нечем. Ничего, что хоть как-то можно было бы приспособить под весло, чтобы добраться хотя бы до берега с середины реки. Марко еще раз осмотрел мотор, но в конце концов только развел руками.
– Можем вплавь, пока на берегу вроде тихо. Русская, сможешь?
– Не знаю. А госпожа Мария как?
– За плечи уцепится.
– Подожди. Смотри, сегодня река с характером. Нас уже вниз успело снести. Мы были вон у тех кустов, когда заглохли. Сможем как-то попытаться направить ее к берегу, чтобы течением по диагонали сносило?
Марко хмыкнул. Обвел глазами лодку, зацепился взглядом за скамейку.
– А ну-ка освободите.
Он пошатал пластмассовую панель и попросил передать вилку.
– Значит, так. Ты, танцор балета, сейчас к этому борту, и ты, киса, тоже. Вы двое сидите там, в противовес. Пробуйте раскачать так, чтобы корыто это рывками к берегу направлялось. Может, время сэкономим. А я сейчас с этой хреновиной что-нибудь сделаю.
