Он сломал три зубца прежде, чем получилось вывинтить болты так, чтобы стало возможно расшатать их в пазах и вырвать панель сиденья. С импровизированным веслом дело пошло немного легче. Пересилить течение у них бы не вышло, но получалось хоть как-то направлять лодку к берегу. Ивана шепотом поторапливала всех разом. Марко пару раз огрызнулся в ответ. Течение подгоняло и неумолимо несло к густому кустарнику. Нос лодки под неловким углом вошел в прибрежную землю.
Марко свесился за борт, ухватился за крепкую ветку и подтянулся. Спрыгнул на берег и первым делом заломал ветви, чтобы освободить пространство для остальных.
– Давай, танцор балета. Ты первый, потом принимаем женщин.
Ивана сошла на землю и тихо выругалась, когда каблуки увязли в мокрой земле. Алиса шла следующей. Колени все еще болели, но боль была терпимой, почти привычной. Наконец, Марко и Мика в четыре руки помогли госпоже Марии выбраться через борт. Впятером они стояли на маленьком пятачке земли. В три стороны тянулся кустарник, четвертой была река.
– Где мы? – спросила Ивана.
– Да кто ж тебе скажет, киса. Где-то в Белграде.
– До Земуна, кажется, доплыли, – сказал Мика.
– А, – отозвался Марк. – Ну добро, если так. Сколько отсюда до аэродрома? Километров двадцать?
– Тридцать.
– Ну, тогда выберемся из этого леса гребаного – и вдоль берега. Сколько там пешком-то получится?
– Часа четыре, – сказала Алиса. – Но это в мирное время.
– Других планов все равно нет, – отрезал Марко.
Они посовещались шепотом несколько минут, что брать с собой. Тащить пакеты с едой в руках значило идти медленнее и устать быстрее. Решили рассовать, что получится, по карманам. Марко на всякий случай забрал вторую вилку. Патронов к пистолету не нашел и расстроился, но проверил обойму – оказалось, целая. От щелчка оружия Алиса как будто проснулась и поняла, что все это время на этом берегу что-то было странным.
– Тихо как, – сказала она. – Не стреляют нигде. А говорили, здесь еще хуже.
Как будто в ответ на ее слова раздался треск, но не автоматной очереди, а другой. Одновременно очень знакомый и совершенно неуместный. Он напоминал стрекотание кузнечика, только очень большого. Большого металлического кузнечика.
– Это же…
– Велосипед, – сказал Мика. – Это велосипед.
Самодельные железные «франкеншейны» ездили по Белграду везде и всегда, от фешенебельного Дорчола до нововозведенных спальных районов на отшибе. Конструкция была простая: к задней половине велосипеда приваривалась металлическая клетка без крышки на деревянной подставке, а к ней – два колеса. В клетку собирались разные ценности: пустые пластмассовые бутылки, пакеты с подобранной одеждой, металлолом и доски. Словом, все, что можно было раздобыть в городе и конвертировать в живые деньги. На «франкенштейнах» разъезжали чергары – цыгане, которые жили под мостами или в косых домишках, отстроенных из фанеры, шифера и картона. Поговаривали, что чергар презирают даже другие цыгане.
Сразу два «франкентшейна» остановились за кустами и ждали. Одной управлял хмурый пацан лет пятнадцати, второй – паренек постарше. Третий – совсем малыш, лет пяти на вид, – сидел в тележке поверх каких-то тюков и набитых пакетов с логотипом сети супармеркетов, держал двумя руками кусок бог весть где раздобытого торта и с аппетитом обкусывал его с боков. Когда Алиса шагнула из кустов вслед за остальными, старший пацан уставился на нее и зловеще гыгыкнул. Сказал что-то на незнакомом наречии.
– Приплыли, бре, – вполголоса ругнулся Марко, а потом окликнул: – Э, пацанва!
Парни явно не впечатлились ни тоном, ни самим Марко. Их глаза бегали по группе, а на лицах расцветали кривые ухмылки. Пацан помладше нагнулся, не слезая с велосипедного сиденья, и принялся шарить в тележке. Вытащил металлический прут. Старший засунул руки в карманы бесформенной грязной куртки. Было видно, как он сжимает кулак. Нож? Кастет?
В воздухе раздался звук передергиваемого затвора.
– А ну, булки расслабили, – рыкнул Марко и сделал шаг вперед.
В вытянутой руке он держал пистолет.
– И отошли, бре! Отошли, отошли, в сторону! По-человечески понимаем или нет? Капиш? Ферштейн?
Ухмылки превратились в оскалы. Парни замерли, но двигаться не спешили. Только самый младший как ни в чем не бывало откусывал от торта и утирал крем с носа тыльной стороной чумазой ладошки. Марко держал на мушке мальчишку с железным прутом. Парни продолжали смотреть, не разжимая кулаков. Дунул ночной ветерок и в воздухе ощутимо повеяло гарью. Пахло не просто кисловатым дымком от костров, а ядовитыми жжеными покрышками. Никто так и не двинулся.
– Да пойдем просто, – прошептала Ивана. – Ничего они не сделают. У нас оружие. Просто пойдем.
– Пусть дорогу уступят, – Марко упрямо набычился. – Чести много, обходить еще всяких. Слышь? Марш отсюда, сказал! Марш!
