Время красивых людей полностью

До пристани неспешным ходом лодки было минут пятнадцать. Алиса сидела, запрокинув голову, и пыталась глубоко дышать через нос. Ибупрофен подействовал, но остаточную боль в колене нужно было продышать, а рот был заклеен тем же скотчем, которым Драган связал всем руки и ноги. Алиса гнала от себя невеселую шутку про «перед смертью не надышишься» и вместо этого возвращалась к привычке мыслить исписанными страницами журналистского блокнота. Получался некролог. Хуже всего было то, что он выходил каким-то сиропным и выбивающим слезу. Прессовать аудиторию на эмоции – первое правило плохого журналиста. Алиса не хотела умирать плохим журналистом.

В том, что перед смертью вспоминаешь всю свою жизнь, есть одна проблема: трудно выбрать, чему щедро отдать последние минуты этой самой жизни.

Алиса повернулась к Мике. Он сидел рядом, отвернувшись. Наверное, смотрел на темную воду и город, который проплывал мимо: парк на одном берегу и элитные высотки на другом. На горизонте мигала одиноким огоньком башня Београджанка. От нее до школы танго пешком три минуты. Думает ли он сейчас об этом?

О чем вообще думают хорошие чистенькие улыбчивые мальчики перед смертью? О потерянном раю с плюшевым диваном и балетными станками вдоль зеркальных стен? Об отце, которого так и не нашел?

«Ави думал про щенков».

В гостиницу для журналистов посторонним вход был воспрещен. Ави и Сендер забирались к Алисе через окно третьего этажа. Она шутила: «Вот что значит военная подготовка!». Откупоривала бутылку вина и разливала по кружкам. Салютовала за самую подготовленную в мире израильскую армию. Пили, сидя на полу по-турецки. Курили до последней сигареты, которую пускали по кругу, как подростки на тайной домашней вечеринке, когда родители, наконец-то, уехали за город. Ави с Сендером и были вчерашними подростками. А Алиса так, заодно. С ними было легко чувствовать себя на пять лет младше. Они слишком задорно блистали белозубыми улыбками. Слишком неуклюже шутили шуточки, такие же нескладные, как угловатые мальчишеские фигуры, так и не отполированные до полной мужественности военной подготовкой. Вместе с ними она сама вспоминала байки студенческих времен, хотя казалось, что с брошенного на четвертом курсе института прошло лет восемь: как в горячей точке, год за два – впрочем, Алиса и провела эти годы в горячих точках.

А с мальчишками она как будто возвращалась в то, еще мирное, время. Под конец второй бутылки, распитой на троих, она начинала разбрасываться громкими фразами и радикальными мнениями, как в начале учебы. С мальчишками было можно.