Мягкий но увесистый толчок опрокинул барса на богатый ратпмарский ковёр.
- Останешься здесь, Рохом Ворчливый. Рамир и суета его никуда не денутся. - проворчала
антилопа развязывая широкий плетёный пояс.
Ноги у Рашми были длинные, сильные, в гладкой бурой шерсти, с белым пятном в паху.
- А Хизага я всё равно прикончу... - нильгау задула висящий на стене фонарь.
7.
Вино ткачей.
Открывать глаза не хотелось. Вставать тем более.
Ноги гудели после недавней беготни, спину ломило то ли после лапищ Гаржа, то ли от
ночных объятий Рашми. Рохом повернулся на левый бок, взвыл и пообещал себе впредь
надевать доспехи, если случится провести ночь с антилопой. Вставать не хотелось, но
видимо придётся. Хотя бы для того, чтобы придушить мерзавца, надумавшего колотить в
дверь в такую рань.
Барс открыл глаза. Место у стены, на широком лежаке, застланном бобровым пледом,
пустовало. Мех ещё хранил тепло тела Рашми, видимо нильгау ушла совсем недавно. В
дверь заколотили пуще прежнего, и Рохом скатился с лежака, натянул сакаши, поискал
сапоги. Один валялся у очага, второй... Где второй?
В дверь замолотили чем-то тяжёлым. Уже не шутки!
Рыча проклятия, Рохом натянул сапог, подошёл к двери, отметив про себя, что та заперта
изнутри на засов. Выяснять, каким образом покинула комнату Рашми, времени не было.
Рохом отпер дверь и на порог ввалился взбудораженный Фархад. Отодвинув Рохома плечом,
гепард подошёл к очагу, огляделся, нервно взъерошил пальцами короткую щетинистую
гривку на шее.
- Она здесь? - не дожидаясь ответа, он махнул рукой, - А, неважно! Собирайся. И поживее!
Гепард метким пинком отправил к ногам барса второй сапог, поднял и протянул рубаху,
затем хурку.
- Как ночка?
- Случалось и хуже. - прошипел Рохом, торопливо одеваясь.
Фархад оскалился, пытаясь изобразить улыбку.
- Повезло вам, и объяснять ничего не придётся. Не то, что нам с Гарджем.
- Случилось чего?
- Одевайся и иди за мной! - Фархад нетерпеливо подтолкнул Рохома к двери.
Полутёмная галерея, привела их к узкой винтовой лестнице, по которой пришлось
долго подниматься, протискиваясь боком, вытирая спиной пыльную стену. Они оказались в
просторной кольцевой галерее, под самой крышей главной башни. Здесь их нагнала Рашми.
На нильгау были одеты потёртые кожаные сакаши, высокие сапоги и белая льняная
безрукавка, перехваченная в поясе тесьмой. Антилопа крепко стиснула Рохому запястье, но
не сказала ни слова. Выглядела она встревоженной, и как показалось Рохому, даже
напуганной.
- Я вхожу первым. - Фархад наконец остановился у широких двустворчатых ворот, обитых
железными полосами, - Рашми - будешь подле меня. Рохом - станешь у двери. Молчите, и
не говорите ни слова, пока я не разрешу.
Гепард протянул руки к массивным железным кольцам на воротах. Пальцы его слегка
дрожали. Фархад решительно распахнул ворота.
Небольшой овальный зал был скупо освещён пламенем жарко натопленного камина. В нос
ударил тяжёлый запах незнакомых трав, пригоревшей пыли, меха и мускуса. Ноги утонули в
толстом шерстяном ковре, багровом, с чёрной ратпмарской вязью по краям. Шедшая позади
Рашми легко подтолкнула его в спину и закрыла за собой ворота на засов.
- Долго бродишь, Фархад.
- Виноват, Яс.
У камина, на скамье сидел молодой лев. Крупный, с медной гривой, одетый в чёрные
кожаные сакаши и чёрную кожаную хурку, отороченную серебристым лисьим мехом. На его
коленях покоился боевой топор, на длинной, обмотанной кожаной тесьмой рукояти.
- Кто с тобой?
- Нильгау Рашми, дочь Икрама. Она с юга. Ирбис Рохом, воин деца Карраха, бунак - Голый
Череп. Местный, с хребта Быхар. Больше этой ночью в башне никого не было, Яс.
Пока Яс испытующе пялился на нервно дёргающийся кончик хвоста стоящего перед ним
гепарда, Рохом с любопытством осматривался.
Справа от камина, в полумраке, у стены сидели двое. Матёрый полярный волк,
широкоплечий, лобастый, с тяжёлыми челюстями и недобрым взглядом. Его спутница -
молодая волчица, выглядела более дружелюбной. Она с любопытством посмотрела на
Рохома и Рашми, а затем принялась рассматривать сидящих как раз напротив четырёх
молодых львиц, одетых в замшу и дорогие меха.
- Жёны Мигроса, - Рохом ощутил возле своей щеки дыхание Рашми, - старшая - Айб, та что
в соболях. Рядом Этайн. Та, с кинжалом и в горностаевой хурке - Айфа. Последняя - Фанд,
младшая...
- Тихо там! - Глаза Яса остро сверкнули в полумраке зала.
На Рашми пристально посмотрела, стоявшая за скамьёй львиц, высокая маралиха в волчьей
хурке и с парой малых секир в руках.
- Несчастье посетило Рамир в эту ночь. - громко заявил Яс.
- Погоди. - вдруг строго оборвала его Айб. - Никакого несчастья не случилось.
Сбросив с плеч тяжёлую меховую накидку, под которой оказалась серая замшевая рубаха,
львица поднялась со скамьи и подошла к камину.
- Никакого несчастья не случилось. - повторила львица. У неё был приятный низкий
хрипловатый голос. - Вчера, после вечерней трапезы, устроенной в честь посланцев с севера,
Ягморта и Куанги, король почувствовал себя плохо. Яс принял верное решение - не
сообщать о случившемся никому и, да простят нас высокие гости, ненадолго задержать
