Лиза нарядилась в новое платье, нашла в нем с десяток недостатков и, вздохнув, стянула и сунула в шкаф на вечную ссылку.
Перед окнами, верхом на новом черном коне, пронесся Глеб. Лиза выбежала из хаты.
Нина Васильевна и Григорьич тоскливо обсуждали на огороде, что делать со сливами – сушить или варить, и гребли междурядья грабельками.
Лиза незаметно просочилась за калитку.
Глеб, развернувшись у своего дома и громко поговорив с пьяным Адолем, заметил ее у столба и подъехал. На нем лица не было.
– Вернулась? Я думал, ты там пока полбазара не скупишь, не вернешься. А уже четыре часа!
Лиза прищурилась.
– А чего ты не на работе?
– Я сегодня раненый, – сказал Глеб. – У меня зуб болит.
– Так съезди к стоматологу… Хочешь, папка тебя отвезет? – спросила Лиза, игриво облокотясь на штакетник палисадника.
– Как у вас все просто! Так меня прям и взяли! У меня ни документов нет, ни денег. Я его сам…
– Что сам?
– Отверткой подцепил и выдрал.
Лиза сдвинула брови.
– Ты чего? Ты же занесешь инфекцию. И там останется кусок чего-нибудь…
Глеб засмеялся и слез с коня.
– Пофигу! Все пофигу!
Он упал на лавку, держа повод. Сквозь загар на его лице проступала бледность.
– Я тебе говорю, надо антибиотик съесть! – не унималась Лиза.
– Ну, это все тюфта. Ничего не будет.
Лиза топнула ногой.
– Да что ты такой! Я сейчас отца позову, пусть он тебя везет!
Глеб замотал головой, но тут же, охнув, схватился за щеку.
Лиза насторожилась:
– Заражение крови! Сепсис! Абсцесс!
– Иди, не богуй, – отмахнулся Глеб, схватил ее за рубашку и уронил себе на колени. – Ну, помру, поплачешь и перестанешь… Делов-то…
Лиза вскочила и отпрыгнула:
– Погоди, я сейчас…
– А, так ты не хочешь по мне плакать? – криво улыбнулся Глеб.
– Не хочу!
– Ах, какие мы!
Глеб поднялся, заскочил на коня и, развернув его, ударил пятками.
Конь ударился с места в галоп.
Лиза так и замерла у калитки, глядя, как Глеб красив, как сливается с чернотой неоседланного коня, как держится на нем одними коленками. Глеб сделал круг, развернулся у своего дома, пролетел перед дворами Мешковых и Отченашей и, едва удерживая вороного, остановил его в дыбках возле Лизы.
– А ты говоришь… зуб какой-то… Видишь, какого мне сегодня подогнали красавца? Он с утра меня по чертополохам носил, а сейчас уже ручной. Правда, ничего так? Петька, а ну, не фыркай, ша-ала-ава!
Черный конь, молодой и крупный, тяжело дышал от Глебова трензеля, раздирающего ему пасть.
Лиза на минуту одумалась, понимая, что стоит и любуется как дура.
А Глеб прямо рядом, просто работает, и сейчас этот конь может что угодно сделать. И на спину завалиться, и понести в лес, где Глебу голову снесет о сучки.
– Давай я отца позову! Пусть он тебя в больницу отвезет! – крикнула Лиза, но Глеб, махнув ей рукой, уже полетел по дороге в россыпях щебня и клубах беловатой пыли.
Поздно вечером прибежала Маринка и спросила Лизу.
– Чего? – спросила Лиза, обгрызая уже очень твердый кукурузный початок. – Случилось чего?
Маринка закивала:
– Глебка там на сеновале у нас валяется. То есть он ушел из хаты, чтобы мать не пугать.
Лиза побежала в дом, на веранде еще ужинали Григорьич и дядька Рядых. Нина Васильевна в доме делала «химию» Лелькиной матери. Судя по духу гидроперита, химия делалась до могилы.
Лиза прошлась вихрем по хате, нашла бинты, вату, стрептоцид и антибиотики и выбежала.
– Ты куда на ночь! – крикнула Нина Васильевна вслед.
– У Маринки собачка лапу повредила, надо посмотреть, – отозвалась Лиза.
– Ох, эта собачка! – улыбнулась Нина Васильевна.
Лелькина мать прямо с лица сошла.
– Скорее… кобелек.
– А, я в ихние дела не лезу! Нервы дороже, – вздохнула Нина Васильевна, хоть ее и разрывало спросить про Глеба.
Лизу Маринка провела через огород, чтобы никто не знал, что она пришла. Дома пили, Яська орал не своим голосом, потому что Адоль расшиб о стену его заводные часики.
Маринка поставила кривую лесенку на сено, и Лиза, вдыхая пылевой запах мелкой сенной трухи, залезла наверх.
У Глеба под мышкой угнездились белые котята с кошкой, которых Лиза напугала, и они по очереди исчезли в темноте.
Лиза зажгла фонарик.
Глеб, казалось, спал. Казалось, не заметил ее появления.
– Полечи его, а то подохнет! Я пошла к мамке, – прошептала Маринка снизу.
Лиза положила ладонь на лоб Глеба.
Он лежал на доисторическом одеяле, без рубашки. Лиза посветила ему в лицо, он открыл глаза.
– А… Опять ты…
Лиза зашуршала пакетом.
– У тебя температура шарашит.
– Да и пес с ней. Пофигу.
– Сгоришь.
– Не бойся, сено не зажгу.
Лиза покопалась в принесенном из дома пакете и нашла таблетки:
– Вот, надо два раза в день пить. Антибиотик.
– Да ну его к ляду.
– У тебя тут кошка сидела, тепло…
Глеб схватил руку Лизы и прижал к груди. Лиза хотела было ее отнять, но от набежавших чувств упала головой на горячую грудь.
– Это я так, просто перегрелся. По Пескам Петьку гонял, но он же молодой черт оказался, горячий, как я… Потом мы с ним в дебри затесались, и я там его так ободрал, что он больше неслухом не будет. Он пообещал…
– Методы у тебя какие-то древнеегипетские, – прошептала Лиза. – Ты должен себя беречь…
