С тех пор прошло много лет. Анак выросла. Она сама стала мамой, а спустя годы и бабушкой. Это была поистине добрая, щедрая, мудрая и заботливая женщина с лёгкой и свободной душой. Все очень любили и уважали её. Она часто приходила к тому самому большому плоскому камню в саду, приносила лепёшку и рассказывала, как прошел её день. «Привет, Тарам-Та-ра-рам. Я знаю, ты меня слышишь».
Понти закончил свою историю и посмотрел на детей – у обоих глаза были на мокром месте!
– Как в кино! – выдохнул Петя и, посмотрев на Линду, добавил: – Ты плачешь?
– Нет! Что за глупости! – Линда смахнула слезу. – Пылинка попала!
– Вот что тебе мешает сказать правду? – возмутился Петя. Он отчётливо видел, что у Линды в уголках глаз собрались слёзы.
– Отстань! – огрызнулась Линда.
Меньше всего ей хотелось выглядеть размазнёй в глазах третьеклашки.
– Это всё случилось на самом деле? – спросил Петя у Понти.
– Да выдумка всё, – отрезала Линда.
– Чистая правда! Особенно если вы хотите в неё верить! – подмигнул Понти.
Линда посмотрела на купол. Дождь перестал, и небо, кажется, немного прояснилось.
– Спасибо за историю, странный человек, – делано улыбнулась Линда. – Дождь закончился, и мы пойдём.
– Я не человек, юная леди. Я же говорил. Я странствую восемь тысяч лет. Люди столько не живут.
– И кто вы тогда? – Линда не верила ни единому слову.
– Я – лидэвик!
– Впервые о таком слышу! – пробормотал Петя.
– Возможно, потому, что он врёт, – хмыкнула Линда.
– Ты, значит, из тех, кто никому не верит и не доверяет?
– Мир – опасная и лживая штуковина, и лучше верить в плохое, чем разочаровываться, не получив хорошее.
– Хм… интересно… интересно.
Линда достала телефон, чтобы проверить время.
– Петя! Нам пора! Уже пять!
– Это из-за него ты так расстроена? – Понти ткнул пальцем в лицо мальчишки на экране телефона Линды.
Линда резко убрала гаджет.
– Нет! – Щёки её покраснели, и она громко и зло сказала: – Петя! Поднимайся сейчас же! И – домой!
Петя послушно встал.
– Спасибо вам, Понти. – Он пожал маленькую ручку. – Я верю, что вы не человек. Иначе у вас не торчал бы хвост.
Понти покраснел не меньше Линды и быстро спрятал хвост за пиджак.
– Простите! Это всегда так, когда я нервничаю.
У Линды отвисла челюсть. Она дёрнула Петю на себя.
– Бегом!!!
Ребята побежали вон из музея.
– Вы только никому не рассказывайте! Ладно? – крикнул Понти им вслед. – Ни про хвост, ни про восемь тысяч лет! Ребята?!
Вдалеке громко хлопнула дверь.
– Дурак! Дурак! Дурак! – принялся причитать Понти. – Выдал себя! А вдруг они негодяи? А вдруг они расскажут негодяям? Что же тогда будет?
Он мерил зал шагами.
– Ну, всё! Мне точно не светит ничего хорошего! Ах! Потерял всякую бдительность! Глупый, глупый Понти.
И только когда в куполе заблестел месяц, Понти перестал корить себя и скрылся в тёмном коридоре.
