Но Марион не собиралась отказываться от своей идеи.
— Если ты в состоянии их перенести, то я смогу тоже.
— Возможно, придется спать в одной кровати.
— Разве нам привыкать?..
Поняв, что мать переубедить не удастся, Джиллиан смирилась с неизбежным и отправилась за покупками. На стенах кухни снова проступили пятна сырости, и весь день она наносила на них свежую краску.
В разгар работы появился Дэвид.
— Хватит изображать из себя короля Кнута! — поддразнил он ее. — Тут ничего не поможет, кроме полной перестройки.
— Так кухня выглядит получше, — заметила Джиллиан.
— Твоя мать уже давно высказала о ней верное мнение.
Дэвид пытался ее уговорить куда-нибудь пойти, но Джиллиан отказалась:
— Я потратила весь день, сегодня вечером мне нужно поработать.
Он понял, что она имеет в виду книгу.
— Она готова?
— Почти.
— Слава богу!
Дэвид произнес это с таким чувством, что они оба рассмеялись. Он обнял ее, и Джиллиан уткнулась лицом в его пальто. Дэвид заметил, что она на грани истерики, и понял, что она слишком переутомилась. Но он ничего не мог поделать. Надо было ждать. Он не мог силой вытащить ее отсюда. Она уедет, когда сама будет готова.
Марион появилась в субботу днем. Она приехала на пятилетнем «бентли». Джиллиан вышла встретить ее к воротам и удивилась:
— Здорово! Как отец отнесся к этой покупке?
Кевин почти ничего не сказал. Деньги его не беспокоили. Марион выбрала машину, которую выбрал бы молодой человек со средствами — быструю, мощную. Кевин решил, что это своего рода бунт, ведь Марион никогда быстро не ездила. Если таким образом она решила сопротивляться надвигающемуся возрасту, то он ничего не может поделать.
Марион ответила:
— Никак. Она ведь влезает в гараж. Конечно, требуется больше бензина, но зато она ездит быстрее.
Она вышла из машины и посмотрела на школу.
— Выглядит еще страшнее, чем в прошлый раз.
Джиллиан жестко ответила:
— Не говори, что я тебя не предупреждала. Тебе будет противно здесь жить.
Марион поцеловала дочь с неожиданной теплотой.
— Милая, я так рада увидеть тебя.
Она намеренно собиралась подчеркнуть различие между школой и домом Джиллиан, показать ей, что у нее нет нужды мириться с этим убогим местом. Ее реакция на обустройство кухни оказалась именно такой, как и ожидала Джиллиан, и, хотя она отказалась иметь дело с печкой, она не позволила этим заниматься и Джиллиан.
— Ты, конечно, можешь рискнуть и приготовить на ней завтрак, после чего мы взлетим на воздух, но лучше все-таки, если мы будем есть в кафе.
— Последние месяцы она работала нормально.
— Чушь, ты слишком похудела. Ты вообще ею пользуешься?
— Думаешь, я ем все сырое?
— Ты выглядишь так, словно выбираешь только то, что можно есть сырым.
— Я совершенно здорова, — упрямо повторила Джиллиан.
Марион раздраженно спросила:
— Как можно быть здоровой в таком месте?
Джиллиан поняла, что у этого разговора нет конца. Она попыталась прекратить его:
— У меня нет времени выходить. Мне надо закончить книгу.
— Ты закончишь ее быстрее, если хорошенько поешь.
В таком настроении с Марион спорить было бесполезно. Джиллиан это знала и замолчала.
Марион считала, что Анна со своим желанием хорошо проводить время гораздо благоразумнее. Дэвид, которого Марион впервые встретила перед отъездом, произвел на нее благоприятное впечатление. Он мог бы стать хорошим мужем — разумным, надежным, добрым.
Она попыталась убедить в этом Джиллиан:
— Чувства Дэвида к тебе очевидны. Ты часто с ним видишься?
— Он приезжает довольно часто, — небрежно отозвалась Джиллиан.
Они сидели у огня в маленькой гостиной. Голова Брэнди лежала у Марион на коленях. Марион поняла ответ Джиллиан по-своему и попыталась переменить тему.
— Говоришь, кто-то из родителей подарил тебе этого прекрасного пса?
— Да, Иан Роско, отец Стивена.
— Как думаешь, я встречусь с ним?
— Нет, — злорадно ответила Джиллиан, а потом добавила более спокойно: — Зачем?
Марион, слишком проницательная, чтобы задать вопрос, пожала плечами:
— Похоже, ты беспокоишься о его сыне.
— Я беспокоюсь обо всех детях.
Марион сдержала смех. Джиллиан сидела на коврике и отблески пламени играли на ее лице. Ей можно было дать не больше семнадцати, и Марион не могла отнестись серьезно к тому, что она управляет школой. Она говорила о своих учениках так, словно была им всем матерью, но этот мальчик Роско... Тут было что-то другое. Она слишком тревожилась за него.
