Время любить полностью

Первая половина ноября подходила к концу, а зима уже неделю чувствовала себя в городе полноправной хозяйкой. Снег и небольшой мороз были тому доказательством. Елизавета Филатова возвращалась с работы позже обычного, о чём предупредила своих домашних. Войдя в квартиру, она услышала тихие всхлипы Насти и успокаивающий её голос Влада. В прихожую вышел Серёжа.

– Сынок, почему Настя плачет? Кто её обидел? – снимая куртку, спрашивала мать.

– Она давно плачет. И баба Галя плакала, а теперь уснула у Насти. Дедушка заболел.

– Пойдём и выясним в чём дело, – она взяла сына на руки. – Что у вас случилось? В общих чертах я в курсе, – Лиза присела на диван рядом с Настей. – Насколько всё серьёзно, Влад? – глядя на мужа, задала она очередной вопрос.

– Сергею Ивановичу сделали срочную операцию. Сейчас он в реанимации. Прошли четыре часа. Утром, думаю, его состояние стабилизируется.

– Настя, – Лиза обняла девушку за плечи, – дед спит после операции, а бабушка в сознании. Ты здесь ей нужна. Соберись, умойся и возьми себя в руки. Сергей Иванович поправится. Всё будет хорошо, и ты должна убедить в этом бабушку. Посмотри на меня. Ты должна надеяться на лучшее, девочка моя.

– Не получается.

– А оплакивать живого человека получается? С каким лицом ты завтра покажешься деду? Думаешь бабушке легче твоего? Иди в ванную, приведи себя в порядок и возвращайся помочь мне с ужином. Утром я сама отвезу вас в больницу.

– Лиза, она расстроилась не столько из-за деда, как из-за отца-козла, – сказал Влад, когда Настя вышла. – Она звонила ему, а он не приехал, не позвонил, не оплатил операцию и лекарство не привёз, а девочка просила со слезами. Мы купили лекарство, а дальше я решился помочь. Забрал Серёжку из сада, оставил его с Галиной Ивановной и поехал с Настей к Глебу. Приехали, Настю в машине оставил, а сам вошёл в дом. У семьи поздний обед или ранний ужин, – Влад тяжело вздохнул и передал короткий диалог:

– Тебе дочь звонила? Ты знаешь, что отец после операции в реанимации? Не можешь не знать, что операция внеплановая и платная.

– Тебе какое дело? Звонила и что? Завтра всё куплю, заеду и оплачу, – Глеб нехотя встал из-за стола.

– А ничего, что это нужно было сделать сегодня, а не тогда, когда ты освободишься.

– Ты кто такой, чтобы объяснять, что я должен делать?

– Я врач, который оперировал твоего отца, – ответил Влад, глядя на «поверженного» Глеба, после удара в челюсть. – Ты не мужик, ты кусок дерьма. Оставил детей, отказался от родителей и думаешь, сможешь спокойно жить на этом свете? Ты боишься огласки? Я тебе её устрою. Что смотрите? Думаете, вы ему нужны? Такие подонки как он, думают только о собственном благополучии. Садись жри, может Бог есть, и ты подавишься, урод.

– Что с его отцом?

– А вы у него спросите. – Если Сергей Иванович до утра не дотянет, я испорчу твою репутацию уже к вечеру. Извините, у вас здесь дурно пахнет.

– У деда не всё так критично, я немного преувеличил, чтобы достучатся до идиота, но не думал, что Настя рядом и услышит. Нашёл ей в интернете информацию о стентировании, но она мне не верит.

– Не переживай. Не приедет – Бог ему судья. Оплати завтра операцию, это не огромные деньги. Но что-то мне подсказывает, что он уже в пути. Его тесть не такой сдержанный на слова и дела, как ты. Позвони позже на пост, спросишь о состоянии и узнаешь, был ли он.

– Лиз, разве так можно? Дело не в деньгах. Если бы она была плановой или по квоте – это одно, а экстренная – дело другое. Это же его родители.

– Ты сам увидел, что можно. Теперь ты понимаешь, почему я не могу бросить Настю? Она девочка умная и не пропала бы и без меня, но мне с ней спокойнее за сына, за стариков и за неё саму. Ты сам, что думаешь об операции?

– Если не будет осложнений, а дед будет соблюдать все мои рекомендации десять лет с гарантией. Здесь многое зависит от него.

– На этой оптимистичной ноте, мой дорогой и любимый муж, мы все и успокаиваемся. Договорились? – Лиза поцеловала его в щёку. – Присмотри за Серёжей, а я займусь ужином.