И этого ему не следовало бы говорить, ведь знает, как она любит Бельмондо… Хорошее настроение было испорчено. И когда Михаил Ильич предложил поехать на речном трамвае искупаться на залив, она отказалась, а окунуться в воду ей очень хотелось. Он все-таки увлек ее в Летний сад, там выбрал уединенную скамью. Ничего нового Бобриков ей не сказал, все то же: он без нее больше не может, Оля уже вполне взрослый человек, ей повезло, что она встретила именно его, потому что лучше уж набраться опыта жизни от искушенного и умудренного человека, чем суетиться в компании легкомысленных молодых людей. Мол, она еще не в том возрасте, когда ей будут нравиться молокососы…
— А вы уже достигли этого возраста? — поддела она его.
— В любви возраст не играет никакой роли, — солидно заметил он. — Чарли Чаплин — ему было за пятьдесят — нашел свое счастье с восемнадцатилетней. В восьмидесятилетнем возрасте Виктор Гюго влюбился в юную девушку… А Гёте, Вольтер?
— Вы все приводите примеры из мира искусства…
— Это наш мир.
— Ваш?
— Оля, я не понимаю твоей иронии, — обиделся Бобриков.
— А я вовсе не иронизирую, — усмехнулась девушка.
В Летнем саду гуляли люди, скорее всего приезжие, они останавливались у мраморных скульптур, читали надписи. Старые огромные деревья задерживали солнечные лучи, и в тени было прохладно. У памятника Крылову молодая черноголовая воспитательница оживленно рассказывала окружившим ее ребятишкам про дедушку Крылова и зверюшек, изображенных на памятнике.
— Утром пришла ко мне в кабинет одна дамочка, — вспомнил Михаил Ильич. — Уселась на диван, нога на ногу, а замшевая юбка выше колен… И говорит таким медоточивым голоском: «Мне нужно к вечеру получить от вас мой «жигуленок», там что-то с мотором… Мастер заявил, что нет каких-то деталей, найдите их, пожалуйста.»» Я не успел рта раскрыть, как она меня к себе в гости пригласила — мол, муж в командировке, у нее роскошный бар…
— Вы, конечно, не отказали дамочке?
— Я ведь джентльмен.
— Что вы говорите? — нарочито удивилась Оля. — Кстати, некоторые студентки тоже надевают короткие юбки на экзамены… И глазки строят преподавателям. Но это уж самые отчаянные! Как моя подружка Ася Цветкова.
— И помогает?
— Асе не помогло на зимней сессии: двойку схлопотала. И преподаватель был молодой и симпатичный, Ася была уверена, что соблазнит его.
— Я ведь не преподаватель, — усмехнулся Бобриков. — Хотя меня не так уж легко соблазнить… — Он с улыбкой взглянул на девушку: — Имея такую красивую знакомую… мне на других и смотреть не хочется!
— Надо же как мне повезло! — насмешливо воскликнула Оля. — Вот только жаль, у меня машины нет…
— Зачем тебе машина? Стоит тебе остановиться и окинуть улицу взглядом — и транспорт остановится. Выбирай любой лимузин и садись!
— Надо попробовать, — рассмеялась девушка. — Сколько комплиментов за какой-то час!
Мимо прошли юноша и девушка. Оба высокие, с сияющими глазами, в джинсах и одинаковых футболках. Парень обнял девушку за широкие плечи, а она его за талию. Когда они миновали их, Бобриков, посмотрев вслед, уронил:
— Сзади ни за что не отличишь, кто парень, а кто девушка… Ты знаешь, что я заметил? Современные парни стали женственнее, что ли, а девушки, наоборот, мужественнее. Курят, носят короткие прически, одеваются во все мужское. Посмотри, какие у нее плечи. А талии у них одинаковые. Тебе повезло, что ты уродилась в мать. У Ирины Тихоновны плечи уже бедер, как и положено настоящей женщине. Обрати внимание на классических мраморных богинь. Какие пропорции, гармония! А современные девицы? Плечи шире бедер! Ноги хоть и длинные, да тонкие. Куда это годится?
— Кому что нравится, — украдкой зевнула Оля. Ей надоели пустые разговоры, захотелось домой под холодный душ. Но от Бобрикова не так-то просто отделаться, вцепится, как паук в муху! Чего-чего, а настырности у него хоть отбавляй!
