Он подошвой нервно загладил на тропинке полосы, в светлых глазах его появилось беспокойство. Все рухнет, если Оля расскажет о них Казакову! С тех пор как был опубликован фельетон о Бобрикове, они всего один раз встретились у Савицких и даже не поздоровались. Вадим Федорович долго там не задержался. Видно, ему тоже было неприятно видеть Бобрикова…
— Вам не кажется, что во всем этом есть что-то некрасивое, мягко выражаясь? — заметила Оля. — Наверное, нам пора расстаться…
— Я надоел тебе?
— Не в этом дело…
— Пойми, ты мне нравишься… Очень! Может, я впервые что-то такое почувствовал… — Сказать «люблю» язык у него не повернулся.
— Вы сами не верите в это, — с грустью в голосе произнесла она. — Вы никого не любите.
— Никого?
— Может, только себя, — безжалостно заявила девушка.
Он долго молчал, что было для него несвойственно: Бобриков на все быстро находил готовый ответ. И в железной логике ему не откажешь. А тут он растерялся. Признаться, не ожидал, что совсем юная девчонка смогла его так точно раскусить. Да, Михаил Ильич любил себя, верил в свое предназначение, ждал его… А предназначение свое он видел в накопительстве, красивой жизни, обеспеченном будущем. Сейчас у него много друзей, пока им от него что-то нужно, а потом, когда, допустим, он уйдет с этой должности, все деловые друзья отвернутся — в этом отношении он не обманывался: вымогая с них, он знал, что и они ему платили бы той же монетой, будь на его месте. А вот для того, чтобы быть независимым, потом не обращаться к знакомым, он должен иметь деньги, много денег! Пока есть связи, нужно их использовать, случись что — и связи оборвутся. Слава богу, дача почти готова. Такой дачи и у академика нет! Вот тут нужные люди помогли: привезли лучшие стройматериалы, оборудование для газового отопления, одна сауна чего стоит! И все это обошлось не так уж дорого… Вот девиз его, Бобрикова, и его так называемых деловых друзей: «Ты — мне, я — тебе!» Кажется, есть даже такой фильм…
Все у него рассчитано, все предусмотрено, кроме этой чертовой девчонки, которая занозой вошла в сердце… Теперь он уже не знал, что больше его привлекало в ней — месть ее папеньке или чувства к ней? Расскажи кому — не поверят: он даже ни разу ее не поцеловал! После ссор с ней несколько раз давал себе слово больше не приезжать на Моховую — дел-то у него невпроворот, — но проходило время, и он снова мчался туда кратчайшей дорогой. И что-то вспыхивало у него внутри, когда видел, как из подъезда показывается ее тонкая стройная фигурка с золотыми волосами в солнечных лучах…
Михаил Ильич не торопил события, был уверен, что Оля никуда от него не денется. Ему уже за пятьдесят, а выглядит он на тридцать пять, седину в волосах, пожалуй, можно только в лупу разглядеть. Оле он не лгал: с женой действительно были плохие отношения. Да и вообще они разные люди: он — стремителен, энергичен, весь в делах, а она — медлительна, тягуча, как патока…
Одно время Михаил Ильич убедил себя, что нравится Оле, эти поездки на «мерседесе» не могли оставить ее равнодушной, да и сам он был с ней веселым, остроумным, видел, как внимательно слушает она его. А вот сейчас уверенность эта сильно поколебалась.
— Михаил Ильич, вот что я вам скажу, — негромко и очень спокойно заговорила девушка. — Я сейчас встану и уйду — ни в коем случае не преследуйте меня… Не приходите на Моховую, не звоните… Я не знаю, что произошло, но мне не хочется вас видеть. Осенью, когда начнутся в институте занятия, я сама вам позвоню… когда жены не будет дома.
— Оля, это нечестно, — попытался было он возражать, но она уже встала.
— Как раз, Михаил Ильич, это честнее, чем если бы я стала обманывать, темнить, прятаться от вас.
— Ты спутала все мои планы! — с отчаянием вырвалось у него.
Она пристально посмотрела ему в глаза. Невысокая, с пышной прической и маленьким алым ртом, она была неотразима. Схватить за тонкую руку, рвануть на себя и целовать, целовать этот пухлый рот, блестящие глаза, нежные щеки…
— Ваши планы… — произнесла она, переступив с ноги на ногу. — А вы подумали о моих планах? Или они чепуха по сравнению с вашими?
— Сядь, пожалуйста, — попросил он. — Оля, ты не права…
— Время покажет, — безжалостно оборвала она. — Если не хотите, чтобы я вас возненавидела, не идите за мной…
— Что все-таки произошло?
— Ничего, — спокойно сказала она. — Земля вращается, солнце светит, птицы поют… До свидания, Михаил Ильич.
Повернулась и легкой девичьей походкой зашагала по тропинке к выходу, где ослепительно сияли на солнце остроконечные бронзовые пики чугунной решетки Летнего сада.
