Он не позвал меня с собой. Не сказал что-нибудь, типа: «Эй, я не могу без тебя жить, поехали со мной в Сиэтл. Я стану крупной шишкой, буду работать по девяносто часов в неделю и зашибать огромные деньги, а ты сможешь найти работу по душе и обустраивать наше гнездышко». Он поставил меня перед фактом, что уезжает из Модесто. Уезжает от меня.
– Он так и не объяснил, почему так резко передумал? – поинтересовалась Дейзи.
– Нет. Но я подозреваю, что перемена в нем произошла после встречи со старым приятелем. Тот уже год как работал в какой-то юридической конторе в Сиэтле и бахвалился своей карьерой, деньгами и хорошей жизнью. Нил всегда заботился о том, что о нем подумают другие, вот и не смог устоять перед картинами богатой жизни. Без меня.
– Вот урод.
Я улыбнулась Дейзи. Она, как никто другой, понимала мои чувства. Оба мужчины, которых мы любили, променяли нас на куш покрупнее – состояние и положение в обществе. Что ни говори, а общее горе объединяет.
Мы долго мяли неудобный диван, пока не забыли про приличия и не опустились на голые доски пола. Дорогое вино, что притащила Дейзи, давно закончилось, поэтому я сбегала в круглосуточный магазин через дорогу за добавкой, впервые порадовавшись, что моя квартирка находится в этих дебрях. Надо отдать Дейзи должное, она даже не поморщилась, когда глотнула красной жидкости по десять долларов за бутылку. И это натолкнуло меня на приятную мысль, что, в качестве исключения из бытующего правила, деньги ее не испортили.
Хорошо, что в гостиной не было часов – еще один промах миссис Саммер, но его я готова была с великодушием простить. Если бы Дейзи увидела, сколько сейчас времени, она бы засобиралась домой и не услышала моей истории о семье и жизни в Модесто.
А мне так нужно было поделиться с кем-нибудь, ведь я так скучала по родным, как бы сильно ни отметала идею вернуться обратно. Я поведала Дейзи историю семейства Холлбрук. О родителях, Хэнке и Хэлен, которые были самыми заботливыми и добрыми на всем белом свете. О старшем брате Харви и младшей сестре Хлое, с которыми у нас была разница в два года и которые были не самыми заботливыми и добрыми на всем белом свете. О нашем семейном магазинчике с не самым искусно продуманным названием «Холл-брук Фэмили». О том, как я обожала его запах, который укутывал, как в пуховое одеяло, со всех сторон, едва я переступала порог. О пионах, которые больше всего любила, хоть они и цвели лишь месяц в году, в июне. И сейчас я как раз могла бы нежно обнимать их бутоны и втягивать их еле ощутимый аромат. Я и сама не заметила, с какой любовью говорила о своей прошлой жизни. Верно говорят, начинаешь ценить, лишь когда потеряешь.
– Постой! – воскликнула Дейзи весело. – В вашей семье все имена начинаются с «X»?
Я закатила глаза. Это было еще одной странностью Холлбруков.
– Надеялась, ты не заметишь, – криво улыбнулась я. – Это старая традиция нашей семьи. Все наши имена имеют инициалы X. X.
– Обалдеть! Это так забавно!
– Да уж. Слава богу, у родителей хватило ума назвать нас нормальными именами, а их не так-то много на букву «X». Мои кузины вынуждены жить под клеймами «Хайда» и «Харла».
Дейзи впервые рассмеялась во весь свой голос, и этот смех был самым чудесным, что моя квартирка слышала за последние недели.
– Но ведь и маму твою зовут Хэлен.
– Мы даже иногда шутили, что папа специально выбирал себе жену, чье имя начинается с «X», чтобы не изменять семейным традициям. Но я предпочитаю думать, что они просто полюбили друг друга. А то, что ее зовут Хэлен, стало приятным бонусом, что еще больше подтверждает, что они созданы друг для друга.
– Как это мило. Хотела бы я познакомиться с твоей родней.
– А я с твоей. Судя по рассказам, твоя бабуля – та еще штучка.
– Она бы тебе понравилась.
– Уверена на сто процентов.
– И ты переехала в Сан-Франциско, чтобы забыть его? Нила Гарднера? – спросила Дейзи, допив оставшееся вино и съев еще как минимум три пончика. Я не считала, просто каждый раз, как она брала очередной кругляш в руку, заявляла, что «это последний». Она просто чудо.
– В первую очередь я переехала сюда, чтобы найти себя.
– И ты нашла?
Я икнула, и меня накрыло привкусом вина и реальностью.
– Только эту облезлую квартирку и передник официантки, – жалко улыбнулась я. На фоне Дейзи Гамильтон с ее семейным золотым запасом я выглядела крестьянкой с грязными руками.
Дейзи обвела взглядом мои владения и просияла так, будто на нее снизошло озарение.
– Переезжай ко мне!
– Ты серьезно? К тебе?
Моей реакцией был скепсис, но меня не за что винить. Мы прикончили две бутылки вина – вернее, прикончила Дейзи, а я лишь немного помогла – и умяли полдюжины пончиков. Не знаю, что там ударило в голову Дейзи, но в этом явно были виноваты градусы и сахар.
– Я не шучу! Холли, только представь, как круто было бы жить вместе! У меня никогда не было такой подруги, с кем бы я могла часами просто говорить.
Я вспомнила про Руби, которая уже давно спала за сотню миль отсюда, и почувствовала печаль. У меня была такая подруга, но затерялась где-то в другой жизни.
