За две недели до этого Лоуэлл Дайер сообщил Джейку, что он и его дознаватель были бы рады возможности встретиться с Джози и Кирой и задать им кое-какие вопросы. Это была профессиональная вежливость: на самом деле Дайер не нуждался в разрешении Джейка на разговор с кем-либо, кроме обвиняемого. Джейк представлял Дрю, а не его семью, и если кто-то из служб правопорядка или из прокуратуры хотел поговорить с потенциальным свидетелем, то он мог беспрепятственно сделать это.
В отличие от гражданского судопроизводства, где все свидетели были заранее известны, как и их показания, в уголовном процессе от сторон почти не требовалось что-либо обнародовать. В простом бракоразводном деле теоретически учитывался каждый доллар. Но в деле о тяжком убийстве, когда речь шла о человеческой жизни, защита необязательно должна была знать, что заявят свидетели обвинения и какие мнения выскажут эксперты.
Джейк согласился устроить встречу у себя на работе и пригласил туда также шерифа и детектива Рейди. Он намеренно создал в кабинете толчею, чтобы Джози и Кира приобрели опыт обсуждения случившегося перед аудиторией.
В 11.30 Джейк объявил перерыв на ланч. Они с Порсией перешли вместе с Джози и с Кирой на противоположную сторону улицы, за ними последовали Дайер и его дознаватель. После еды все снова встретились в главной совещательной комнате, где Беверли приготовила кофе и пирожные. Джейк усадил всех вокруг стола. Джози оказалась с краю, одна, как на свидетельском месте.
Лоуэлл Дайер был вежлив и предупредителен, он начал со слов благодарности. Ознакомившись с докладом детектива Рейди, он многое узнал про прошлое Джози. Ее ответы были краткими.
Накануне Джейк два часа тренировал в церкви Джози и ее дочь. Он даже составил для них письменные инструкции с такими советами, как: «Отвечайте кратко. Ничего не добавляйте от себя. Не знаете – не гадайте. Без стеснения просите Дайера повторить вопрос. Говорите как можно меньше о побоях (прибережем это для суда). И самое главное, помните, он – враг, он попытается отправить Дрю в камеру смертников».
Джози была женщиной волевой, многое повидавшей. Она спокойно ответила на все вопросы и обошлась без насильственных подробностей.
Следующей стала Кира. По настоянию Джейка она пришла в джинсах и в облегающей блузке. Никто бы не заподозрил, что в свои 14 лет она уже на четвертом месяце беременности. Джейк согласился устроить эту встречу с умыслом: он хотел, чтобы Лоуэлл Дайер оценил свидетельницу, пока не стала заметна ее беременность. В списке инструкций для Киры Порсия напечатала жирным шрифтом: «Ни слова о своей беременности. Ни слова об изнасилованиях. Если спросят о побоях, плачь и не отвечай. Джейк вмешается».
В какой-то момент у девочки сорвался голос, и Дайер не стал на нее давить. Она была перепуганным ребенком, тайно вынашивавшим собственное дитя.
Адвокат скорчил гримасу, пожал плечами и сказал Дайеру:
– Лучше в другой раз.
– Конечно.
Джейк очень старался, чтобы его не фотографировали в суде. Вероятно, кто-то в «Таймс» обратился к архиву и подобрал одну из сотен фотографий пятилетней давности, с процесса Карла Ли Хейли. Снимок появился на первой странице, рядом с фотографией Дрю в наручниках, вылезающего из полицейской машины. Убийца копа рядом со своим адвокатом, оба виновны по самую макушку. Налив себе кофе, Джейк ознакомился с репортажем Дамаса Ли. Ссылаясь на анонимный источник, репортер писал, что суд начнется 6 августа в Клэнтоне.
Подробность о месте процесса была любопытной. Джейк планировал сделать все, что в его силах, чтобы изменить место слушания, максимально отдалить процесс от Клэнтона.
Он вернулся к первой странице. Собственная фотография была ему знакома, он помнил, что тогда она ему даже понравилась. Подпись под ней гласила: «Защитник Джейк Брайгенс». На этой фотографии Джейка запечатлели по-деловому хмурым в соответствии с серьезностью момента. Тогда он был немного полнее, хотя знал, что его вес не меняется. За пять лет волосы не могли не поредеть.
Снаружи послышался раскат грома, и Джейк вспомнил, что прогноз угрожал дождем, даже грозой – первой за эту весну. На сегодня у него не было назначено встреч, проводить время в кафе не хотелось. Махнув на все рукой, он вернулся в спальню, разделся, залез под одеяло и прижался к спящей жене.
Поток хороших новостей не иссякал. Нуз прислал Джейку по факсу копии двух писем. В первом говорилось:
«Уважаемый судья Нуз!
Как юрисконсульт Наблюдательного совета округа Форд отвечаю на Ваш запрос об адвокатском гонораре Джейка Брайгенса в деле Стюарта Кофера. Как Вам хорошо известно, в разделе 99–15—17 Кодекса законов штата Миссисипи обозначена максимальная выплата из средства округа за представительство малоимущих лиц, обвиняемых в тяжком убийстве, – 1000 долларов. Совет не наделен полномочиями платить больше. Это прискорбно, поскольку мы оба знаем, что сумма недостаточная. Тем не менее я обсудил ситуацию со всеми пятью членами совета, и их позиция сводится к тому, что максимальная компенсация составляет 1000 долларов.
