– Угощайтесь. – Они сели за столик. – Как доехали? – поинтересовалась она.
– Без приключений. Рад был удрать с пляжа и отдохнуть от тестя и тещи.
Либби Провайн было лет пятьдесят, и ее кудрявые рыжие волосы уже начали седеть, а дизайнерская бижутерия добавляла ей привлекательности. Джейк успел выяснить, что двадцать лет назад, вскоре после окончания Джорджтаунского университета, она основала некоммерческую организацию. У нее работали на постоянной основе четыре адвоката и их ассистенты. Задачей Фонда было помогать защите подростков, отданных под суд за серьезные преступления, в частности на этапе вынесения приговора после предъявления обвинения.
Несколько минут ушло на легкую беседу, во время которой сэндвичи оставались нетронутыми, хотя Джейк и проголодался.
– Вы полагаете, штат обвинит вашего подзащитного в тяжком убийстве? – спросила Либби.
– Уверен в этом. Через две недели начнутся слушания, но я не надеюсь на победу. Штат закусил удила.
– Даже несмотря на то что Кофер не был при исполнении?
– В том-то и дело. Как вы знаете, два года назад норма закона поменялась, и новой трудно пренебречь.
– Да. Бесполезное изменение закона. Как это называется? «Акт о совершенствовании смертной казни»? Можно подумать, что камеры смертников пустуют. Глупость.
Она все знала. Джейк дважды говорил с ней по телефону и отправил ей материал на 40 страницах, сверстанный им и Порсией. Он пообщался еще с двумя адвокатами, из Джорджии и из Техаса, положившимися на процессе на ее ФЗИП и не прогадавшими.
– Только в Миссисипи и в Техасе возможно вынесение смертного приговора за убийство стража правопорядка, независимо от того, находился ли он при исполнении. Это какая-то бессмыслица.
– Идет настоящая война. Честно говоря, я проголодался.
– Салат с курицей или индейка со швейцарским сыром?
– Первое.
Они дружно развернули сэндвичи и принялись их уплетать. Джейк справлялся быстрее.
– Мы нашли газетные статьи о суде над Хейли. Вот это было шоу!
– Можно назвать процесс и так.
– Похоже, вам удалось добиться признания невменяемым вменяемого человека.
– Там все упиралось в расизм, с Гэмблом такое не прокатит.
– А ваш эксперт, доктор Басс?
– Я бы не осмелился снова обратиться к нему. Он пьяница и лжец, я использовал его лишь потому, что это было бесплатно. Нам повезло. Вы подобрали для нас хорошего эксперта?
Она откусила от корочки и кивнула.
– Вам понадобятся минимум два эксперта: один по невменяемости – а это, как я полагаю, единственная возможная линия защиты; один по назначению наказания – на случай признания виновным. В этом мы можем помочь. Практически все наши клиенты виновны, некоторые совершают страшные преступления. Мы просто стараемся сохранить им жизнь и не позволить сидеть в тюрьме до конца жизни.
Джейк покивал с полным ртом. Либби в отличие от него ела мало.
– Настанет день, – продолжила она, – когда Верховный Суд этой великой страны решит, что приговаривать несовершеннолетних к смертной казни – излишняя жестокость. Но пока такого не случилось. Еще они могут прозреть и постановить, что приговаривать подростков к пожизненному заключению без права на досрочное освобождение равносильно вынесению смертного приговора. Могут – но пока не прозрели. Поэтому мы не отступаем.
Джейк просил у нее денег и людских ресурсов. Деньги требовались на показания экспертов и на расходы по тяжбе. Ему также был нужен второй опытный адвокат на судебных заседаниях. Это – требование закона, но Нузу не удавалось никого найти.
Джейк направил письменные запросы, они обсуждали их по телефону. Адвокаты ФЗИП были завалены работой, лишних средств у Фонда не было. Пришлось ехать пять часов в одну сторону, чтобы доказать Либби важность дела Дрю. Личная встреча могла расположить к сотрудничеству.
Результат аналогичных запросов, обращенных к двум другим организациям того же профиля, выглядел малообещающе.
– С нами несколько раз работал детский психиатр из Мичигана, доктор Эмиль Джабла. Он лучший в своем роде. Сириец, смуглый, говорит с акцентом. Это может стать проблемой?
– Может, и еще какой! А другие варианты?
– Например, врач из Нью-Йорка.
– А есть такие, чтобы без акцента?
– Из университета Бейлор подойдет?
– Либби, вы же знаете, как работают эксперты в зале суда. Нужен человек, пол не важен, из другого штата, потому что чем большее расстояние он преодолевает, тем больше ума ему приписывает жюри присяжных. При этом местные жители плохо реагируют на любой акцент, тем более северный.
– Знаю. Помню одно дело в Алабаме десять лет назад. Представляете, как ко мне отнеслось жюри в Таскалусе? Вышло не очень. Парню было семнадцать лет. Сейчас ему двадцать семь, он до сих пор в камере смертников.
– Это дело мне знакомо.
– Каким будет ваше жюри присяжных?
