В самом деле, отнюдь не безнаказанно «османы были господами, с одной стороны, всех средиземноморских портов мира ислама (за исключением марокканских); с другой стороны, гаваней, служивших выходом в Красное море или в Персидский залив»319, плюс портов Черного моря, к которым выходила русская торговля. Великие торговые оси, пересекавшие империю, сами по себе обеспечивали ей очевидную сплоченность. Оси эти смещались, но сохранялись. В XV в. центр торговых маршрутов находился, вероятно, скорее в Брусе, городе торговли, транзита, активного ремесла, чем в Стамбуле, бывшем тогда неуклюжей столицей, которую надлежало перестроить. Турецкий натиск в сторону Сирии и Египта затем отодвинул центр османской экономики к Алеппо и Александрии египетской, создав, таким образом, на протяжении XVI в. своего рода сдвиг к невыгоде Стамбула и османского пространства, которое качнулось к югу. То, что в XVII в. центр вновь сместился и расположился в Смирне, — факт известный, но не получивший серьезного объяснения. В XVIII в., как мне кажется, произойдет перемещение центра в Стамбул. Можно ли представить в свете этих плохо изученных изнутри эпизодов, что османское пространство, конституировавшееся в мир-экономику, познало последовательную смену нескольких центров тяжести в зависимости от годов и конъюнктуры?
К 1750 г., немного раньше или немного позже, Стамбул вернет себе экономическое первенство. Таможенные тарифы великого города, сообщенные в Москву в 1747 г. для сведения, сами по себе не суть доказательство значительности торгового оборота. Но они имеют ту особенность, что делают различие между товарами, «упомянутыми в прежнем тарифе», и товарами, добавленными в 1738 г. и позднее. Перечни ввозимых товаров бесконечны: очень многочисленные текстильные изделия, оконное стекло, зеркала, бумага, олово, сахар, бразильское дерево и кампеш, английское ячменное пиво, ртуть, всяческие наркотики и пряности, индийское индиго, кофе и т. д. В числе новых продуктов — текстиль иного качества, сукна, шелка, полотно из Франции, Англии, Голландии; сталь, свинец, пушнина, набивные ситцы, индиго с Сан-Доминго, «христианский кофе», — и все это великого множества сортов. Для вывоза список короче и перечисляет классические для Константинополя экспортные товары: буйволовые кожи, кожи «черного быка», сафьяны, шагреневая кожа, козья и верблюжья шерсть, воск; к ним добавятся всего несколько статей — тонкие камлоты, шелк или «обработанная козья шерсть для париков». Следовательно, все более и более многообразный и разнообразный импорт из дальних стран, особенно из Европы, которая отправляла в Константинополь предметы роскоши и даже изделия Нового Света. Зато мало изменений в составе экспорта320. Пространный французских отчет о левантинской торговле подтверждает такое впечатление: «[Французские] корабли, — сообщают нам, — доставляют в Константинополь более товаров, чем во все прочие гавани Леванта. Их груз состоит из сукон, пряностей, сахарных изделий, красителей и различных продовольственных товаров. Стоимость сих товаров в Константинополе реализована быть не может по той причине, что французские коммерсанты забирают оттуда лишь невыделанные шкуры, саржи и плюши, кожсырье, набивные ткани, немного воска, дерева и шагреневой кожи. Излишки капиталов переводят на другие рынки векселями, кои французские негоцианты из Смирна, Алеппо и Сайды предоставляют пашам, каковым надлежит пересылать финансовые требования в казначейство Великого сеньора»321. Таким образом, Константинополь был вексельным рынком, рынком монетного обмена с высокими прибылями, крупным центром потребления. Экспорт, напротив, был более активным на других левантинских рынках.
Остановка в караван-сарае (рукопись из Музея Коррер, Венеция, фонд Чиконья).
«Вот открытый караван-сарай,— поясняет легенда на итальянском языке,— с его перекрытыми цепями воротами, каминами и огнем, [зажженным] для удобства путешественников. - Оружие развешано по стенам, лошади путников находятся внизу, под помостами, внутри строения. Сюда приезжают турки всякого состояния, как приезжают в наши гостиницы в христианском мире». Фото Музея.
