И так далее. Эффект был ошеломляющим. И, очевидно, без черной магии тут не обходилось. Ну кто не знал про Александра Македонского? Все знали, со школы. Но почему-то от этого знания никому не было больно. А вот от одной фразы Унгаро Перебейвуса — больно было.
Однажды, на юбилее одного из учредителей концерна (не то Родригеса, не то Дитерхази, всем было наплевать), дошла очередь и до Эстерсона.
— Между прочим, сколько вам лет, дражайший Роланд? — осведомился Унгаро, размешивая полосатой соломинкой модный в том сезоне коктейль «Хиросима» (с добавлением экстракта термоядерного никарагуанского перца).
— Ну, сорок.
— А знаете ли вы, что в сорок лет Леонардо да Винчи...
— Не знаю и знать не хочу, — перебил собеседника Эстерсон и сопроводил свою фразу зверской улыбкой викинга, неделю не едавшего свежей человечинки. — И, кстати, в моей жизни тоже случалось кое-что, чем я мог бы гордиться не меньше, чем да Винчи своими деревянными вертолетами.
Сказав так, Эстерсон покинул разочарованного Унгаро и отправился дегустировать вишневый бисквит сеньоры Талиты.
Однако потом долго думал над вопросом — чем же именно ему следует гордиться? Проявлял пресловутое французское «остроумие на лестнице» и вполне по-русски махал кулаками после драки, доказывая Унгаро, что не верблюд.
На ум ему шла всякая банальная всячина: патенты... изобретения... банковские счета... сынок Эрик... Родила Эрика, конечно, жена, но он по крайней мере зачал его в поте лица своего... Вспомнился даже крупный взнос в фонд защиты какой-то редкой сахалинской синицы... Но чего-то такого, воспоминание о чем взорвалось бы в мозгу сверхновой и наполнило душу нематериальной, но несгибаемой уверенностью, что все было не зря ну или по крайней мере не в тысячу раз хуже, чем у да Винчи... В общем, ничего такого, как Эстерсон ни бился, вспомнить он не смог.
Это потом у него в жизни появилась Полина, случилась встреча с русским пилотом Николаем и отважный рейд за картошкой. Чуть ли не каждый день в копилке его памяти оседало еще одно драгоценное воспоминание. И все-таки, когда люлька коснулась земли, Эстерсон вдруг ощутил всеми клетками своего усталого тела: самое главное событие его жизни, воспоминание о котором превзойдет по силе и яркости все те, что были собраны им ранее, у него впереди.
«Может, рано мне еще на пенсию?» — пробормотал Эстерсон, возвращаясь в мир живых. Всю обратную дорогу от Чахчона до «Лазурного берега» с его лица не сходила вдохновенная улыбка.
Все прошло именно так, как Эстерсон и ожидал.
Элементарный взлет. Легкий выход на орбиту. Утомительное подползание к «Мулу» по высоте (восемь коррекций орбиты!). Очень проблемное сближение: дважды чуть не въехали в стыковочный модуль буксира рылом, трижды — правой плоскостью.
Потом, выровняв наконец высоту и скорость, пообедали.
«Мул», как и предсказывал Эстерсон, вращался вокруг своей продольной оси. Сбойный импульс по неизвестной причине выдала одна из четырех ориентационных дюз, которые отвечали за управление креном. Соответственно стыковочный модуль буксира, расположенный строго в носу, но не вполне точно совпадающий с осью вращения корабля, совершал круговое движение того же типа, что и обруч хула-хуп вокруг талии гимнастки.
— И как ты намерен стыковаться? — спросила Полина.
— Вот и пойди пойми... Хорошо хоть «Мул» не кувыркается.
— Неужели и так могло быть?
— Конечно. Достаточно импульса любой из кормовых или носовых тангажных дюз — и корабль начнет бесконечное кувыркание. В такой ситуации стыковочный модуль крутился бы в другой плоскости, причем по окружности радиусом метров семьдесят. И вот тогда точно оставалось бы только вернуться на Фелицию. Потому как попасть в дыру размером два на два метра, которая проносится мимо тебя со скоростью гоночной машины, не смог бы и пилот высшей категории.
— Может, нам нужно так же точно закрутиться, как «Мул»? Тогда мы друг относительно друга вращаться не будем...
— Теоретически безупречное предложение. Увы, на практике его реализовать сложно, а главное — практически бесполезно. По той причине, что вращение стыковочного модуля буксира, как ты видишь, имеет выраженный эксцентриситет. С другой стороны, у «Сэнмурва» модуль стыковки расположен на верхней поверхности фюзеляжа. И если придать нашему флуггеру вращение в базовой плоскости, то ось этого вращения пройдет, конечно же, невесть где... Короче говоря, наш модуль тоже будет вращаться с неким эксцентриситетом, и состыковаться все равно не выйдет... Ко всему прочему, вот это означает, — Эстерсон постучал ногтем по экрану монитора, на который транслировалось изображение верхних видеокамер «Сэнмурва», — что мы имеем дело с аварийным стыковочным узлом, к которому раньше крепился спасательный бот.
— С чего ты взял?
