— Ты говорил, там могут быть специальные ключи для приборных панелей. Без которых ничего нельзя завести.
— Ключей нет. Вместо них имеется машинка для идентификации пилота по радужке глаза и по отпечаткам пальцев.
— Так что же ты молчишь?! Это же значит, что полететь все равно не получится!
— Если я молчу, — инженер таинственно улыбнулся, — значит, эта машинка нашим полетам не помеха. Она отключена, причем самым грубым образом! Клонские пилоты смогли при помощи карманной электронной книги, мотка проводов и нескольких пар «крокодильчиков» включиться в управляющую цепь и эмулировать необходимый сигнал доступа. Народные умельцы, что еще сказать... Я перезарядил аккумуляторы электронной книги, включил ее обратно в цепь и у меня тоже все заработало!
— Странно... Зачем им нужны были такие ухищрения?
— Все эти системы идентификации и блокировки могут сослужить дурную службу в реальных боевых условиях. Например, в том случае, если на звездолет прибывают пилоты-навигаторы на замену штатных и тут вдруг надо срочно совершить Х-переход. Или само устройство идентификации выйдет из строя и перестанет признавать даже капитана корабля... Поэтому, я думаю, клонские звездолетчики еще в первые недели войны должны были прибегнуть к импровизациям. Я допускаю также, что предмет, который внешне выглядит как обычная электронная книга, является специализированным шифратором...
— Хорошо, хорошо. — Полина энергично закивала. — Уговорил. Лететь, значит, мы можем. Но только на Грозный. Верно?
— Верно. Хотя для этого тоже надо потрудиться. А именно: перегрузить с «Сэнмурва» на «Мул» хотя бы тонну топлива, баллоны с кислородом и закрепить гидрофлуггер на носовой буксирной рампе.
— И все это ради того, чтобы попасть в плен к клонам на Грозном?
— Видишь ли... ты клонские газеты внимательно читала?
— Конечно!
— Я вот тоже. Когда узнал, что буксир прилетел из системы Секунды, решил найти в газетах все, что касается Грозного. Может, думаю, удастся вычитать какие-то намеки насчет «неопознанного противника», который атаковал «Мул». Что там вообще могло стрястись такого, что экипаж эскадренного буксира не нашел ничего лучшего, кроме как убежать на орбиту Фелиции?
— Ну и как? Вычитал?
— Нашел одну забавную нестыковку. Клонские газеты включают Грозный в число «освобожденных и надежно удерживаемых» планет. Там ведется повсеместное и успешное насаждение Возрожденной Традиции, созидаются новые храмы и так далее. Однако вдруг в номере «Хосровской зари» от пятнадцатого марта сего года в разделе «На передовой» обнаруживается крошечная заметка. Общий смысл: какой-то «полевой заотар» подал прекрасный пример бойцам своего батальона, бросившись под гусеницы русского танка с миной в руках. Подвиг был совершен... на Грозном! Еше раз подчеркиваю: это газета от середины марта! И речь идет не о каких-нибудь партизанах, а о русском танке. Представь: еше две недели назад на Грозном был русский танк! Если об этом вскользь упоминает конкордианский официоз, что же там на самом деле? Целая танковая дивизия?
— Может, ошибка? Или заметка два месяца в редакции пролежала, пока до нее очередь дошла?
— Все может быть, конечно... Хочешь — вернемся на Фелицию? Через час уже будем на «Лазурном берегу».
— Не хочу. И на Грозный не хочу. Вот и выбирай из двух «не хочу»... А ты что скажешь?
— Я скажу, что раз уж мы здесь, надо «Мул» хотя бы обеспечить топливом для разгонно-маневровых двигателей. Это развлечение на несколько часов. Требуется переправить двадцать топливных баллонов из транспортного отсека «Сэнмурва» на борт буксира. А там видно будет.
Если бы Эстерсон и Полина, вместо того чтобы возиться с перегрузкой баллонов по организованной инженером импровизированной канатной дороге «Сэнмурв» — «Мул», воспользовались телескопом, расположенным в обзорной рубке буксира, то при должной подготовке во время очередного орбитального витка они смогли бы на несколько секунд разглядеть летное поле космодрома Вара-8.
Нет ни малейших сомнений, что увиденное заставило бы Эстерсона немедленно выйти на связь. А возможно даже — без всяких размышлений и проволочек сойти с орбиты и вернуться на космодром...
На летном поле Вары-8 стоял фрегат типа «Цепкий». Такие строились на константинопольских верфях и поступали в первую очередь на вооружение российского военфлота. Несколько единиц были проданы индусам. Два фрегата приобрел Большой Муром.
Фрегат, который совершил посадку на Фелиции, назывался «Хозяин» и входил в состав 2-й дальноходной флотилии муромского Звездоплавательного Приказа.
Несколько человек из команды фрегата через воздушный шлюз надстройки выбрались на крышу смотрового мостика, вытащили и раскатали длинные белые полотнища. Свесившись до самой земли, полотнища явили «на оба горизонта», как выразился бы Качхид, надписи на фарси.
Вот что было написано на полотнищах:
КОРАБЛЬ НЕЙТРАЛЬНЫЙ! НЕ СТРЕЛЯТЬ!
РАБОТАЕТ ВРЕМЕННАЯ КОМИССИЯ ПО ПЕРЕМЕЩЕННЫМ ЛИЦАМ!
Для большей наглядности на надстройке были вывешены три флага: конкордианский, муромский, российский.
По трапу на космодром сошла весьма необычная компания офицеров.
