— О, бесспорно, мой друг, бесспорно, — смиренно согласился Терен, но в глазах его блеснули мефистофелевы огоньки. — Однако же как бы это вам объяснить... В том пространстве, где разлита некая метафизическая субстанция... назовем ее семантой... вам, Татьяна, нравится слово «семанта»?
— Нет, ужасное.
— Хорошо же, оставим ее безымянной. Пралогемой, нихилемой, если угодно... В этом пространстве, бесценный Феликс Лазаревич, ваша фонематическая фигура, вполне возможно и даже, не побоюсь предположить, скорее всего неполна. А полна она была бы в том случае, если бы вы носили фамилию... ну, Радар, предположим.
— Бертольд, вы меня уморите. Что это за фамилия такая — Радар?
— А вы поставьте ударение на первый слог и сразу поймете, что вполне конвенциональная венгерская фамилия...
— Саша, это Свасьян.
Я от неожиданности вздрогнул. Нельзя же так! Тут, на броне, ученые дурачатся, слева воздух как-то подозрительно дрожит, справа «болота» поблескивают — а у тебя в ухе вдруг курлы-курлы.
Я деликатно отвернулся от своих собеседников, прижал тангенту и вполголоса ответил:
— Слушаю вас, товарищ подполковник.
— Ты в курсе, что это за часть такая — «Хавани»?
— Часть чего?
— Воинская часть!
— Во-оинская... Хавани... Хавани... Что-то знакомое... Рассвет, кажется.
— Да меня ее боевой состав интересует, голова садовая! Наши только что из Гургсара запросили. Они там в трофейных планшетах копаются. Нашли журнал космодрома. А там значится: день Соруш месяца Ардибехешт — прибытие роты «Хавани».
— А по-русски?
— По-русски — пятое мая.
— Ну, не знаю... «Хавани»... Я-то здесь только до конца февраля сидел. А может, Ферван?..
— Так он в марте отсюда тоже улетел. Город Полковников штурмовать.
— Все равно надо спросить.
— Спрашивал уже. Не знает. Представители разведки флота на «Геродоте» тоже без понятия...
— Да подумаешь, рота. Ну что это может быть в самом крайнем случае? Очередная порция карателей. Или оперативные работники этой заотарской спецслужбы... знаете, есть такая клонская... как бы инквизиция...
— «Аша»?
— Ну да.
— Сомнительно. Понимаешь, что смущает: роту, согласно документам, доставил танкодесантный корабль «Элан-71».
— А разве танки на Глаголе обнаружены?
— В том-то все и дело, что нет.
— Батя, извини, что включаюсь... — Это был новый голос. Он принадлежал командиру роты, которая осталась на орбите, занимаясь захватом клонских научно-исследовательских станций «Рошни».
— А, Валера. Заждался уже. Говори.
— Я отключусь? — деликатно предложил я.
— Какие от тебя могут быть секреты, Саша? Оставайся в конференции.
— Так вот, мы только что взяли последнюю станцию. Без боя, все чинно-благородно. Двадцать шесть человек научного персонала — сплошные энтли. Еще семнадцать инженеров и техников. В основном тоже энтли, но есть и демы. И один молодой заотар низкого ранга. Жертв нет. Персонал готов к сотрудничеству.
— Поздравляю.
— Но главное, не поверишь: у них был Х-передатчик!
— Ни хера себе!.. Хм, нда... Продолжай.
— Но они им не воспользовались! Знали о нашем нападении, но решили ничего своим не сообщать! Я проверил, действительно: последний сеанс связи состоялся неделю назад.
— Значит, я был все-таки прав, — заметил я, — когда говорил, что Х-передатчиком могли оборудовать и научную станцию...
— Прав, прав, — проворчал Свасьян. — Что у тебя еще, Валера?
— Вроде все. Намерен приступить к допросу пленных.
— Ну давай. Привет кло...
Когда звучало слово «привет», я уже вторую секунду искал ответ на вопрос: почему бронетранспортер с номером 302 резко свернул и покатился из колонны?
БТР подставил мне левый борт.
Я увидел в его передней части, примерно на уровне кабины водителя, несколько дырок.
Маленькие черные дырки.
«Пах-пах-пах», —долетел отзвук пушечной очереди.
— Справа!.. Справа, твою мать! — прокричал Свасьян. Одновременно вспыхнули несколько машин в разных местах колонны.
Локшин, Терен, Филимонов как один посмотрели направо — будто расслышали крик Свасьяна в моих наушниках.
И лица у них сразу стали... вовсе не перепуганные!., а недоуменные, брезгливые, будто кто-то без стука вошел к ним в аудиторию посреди лекции, на которой они делились со студентами тайнами своих возвышенных наук.
И только Таня, моя Таня, испугалась сразу же, испугалась до смерти — и я испугался вместе с ней.
Автоматические пушки залились непрерывным лаем, выходящим на ровную, гудящую ноту.
— Вниз, с брони вниз! — крикнул я, нашаривая левой рукой автомат. — Спешиться, немедленно!
— Да вниз же! — Я грубо схватил Терена за ворот и дернул. Собственного голоса я не услышал, поэтому рефлекторно сорвал наушники. Куда там! Перекричать ураганный рев внезапно вспыхнувшего боя было невозможно.
Я пока еще не видел, что там «справа».
Я не мог даже заставить себя повернуть голову, потому что мне казалось: стоит мне упустить Таню из виду— и я уже не увижу ее никогда.
— Таня, на землю!
