(а) труба водозабора аккуратно вскрыта взрывом накладного заряда по всей видимой длине от аппаратного бункера до уреза воды;
(б) небольшой люксогеновый танк-термос продырявлен подрывниками, тоже весьма аккуратно и умело, вследствие чего люксоген вытек на грунт и частично испарился, частично спекся;
(в) все узлы и компоненты Х-передатчика находятся в полном здравии.
Что из этого следовало?
Что, несмотря на (в), Х-передатчик работать не будет ни при каких условиях. Потому что (а) и (б).
— Так почему же, собственно, не будет? Поясни, — потребовала Полина.
— Потому что некто, хорошо разбирающийся в средствах дальней связи, вывел из строя два самых дешевых, но очень важных элемента комплекса. Х-передатчик не будет работать без люксогена. Он физически не сможет работать без него, потому что только это вещество и позволяет отправлять сообщения через Х-матрицу на тысячи парсеков.
Полина нахмурилась.
— Ну допустим. А трубу они зачем раскурочили?
— Дублирующая диверсия. Положим, немного люксогена все-таки есть. Он мог бы остаться, в размерах одной-двух порций, скажем, в промежуточном жиклере. Так вот, чтобы было невозможно отправить отсюда даже короткую записку, неведомые диверсанты уничтожили водяное охлаждение Х-передатчика.
— Более-менее понимаю... Но скажи, Роло: разве тот прибор, который надо охлаждать, не сможет проработать некоторое время, если сломается система охлаждения?
— Сможет, конечно. Но он будет работать только до тех пор, пока сам не сломается, не загорится или не взорвется. Х-передатчики, например, взрываются.
— Это само собой. Но ведь клонский передатчик нам нужен, чтобы послать именно короткую записку! Вот пошлем, и пусть взрывается, нам бы главное передать! Разве он успеет так уж перегреться за те несколько секунд, которые потребуются для отправки сообщения?
— Не успеет. Но и включить нам его не удастся.
— Но почему?! Ведь ты сам сказал, есть такой промежуточный жиклер, где наверняка застоялась пара порций люксогена?!
— Я сказал, что там может остаться люксоген. Проверить это довольно сложно. Но дело не в этих чертовых остатках люксогена, а в автоматической блокировке. Если во внешнем контуре не циркулирует вода, то блокировка просто не позволит подать напряжение на Х-передатчик! Еще раз повторяю: тут постарались люди, отлично знавшие болевые точки клонской стратегической связи.
Полина быстро выходила из себя, когда слышала слишком уж много технических терминов в минуту.
— Так, ладно, хватит с меня деталей. Говори по-простому: мы можем связаться с Землей? Да или нет?
— Нет.
— А с другой колонией?
— Нет.
— И даже с Кларой?
— Даже с Кларой.
— Впрочем, какая Клара, там же клоны... А что, трудно починить водопровод?
— Я уже десять минут об этом думаю. Понимаешь, даже если бы я нашел такую же точно трубу, резак и сварочный аппарат, то отсутствие люксогена...
— Никаких подробностей! Короче говоря, сверхсветовой связи у нас нет... — (От уютного слова «сверхсветовой» на Эстерсона пахнуло чем-то безнадежно далеким, земным, книжным.) — А как обстоят дела с обычной?
— Ты только не смущайся, дорогая, но...
— Тоже сломана?! С виду же все целехонькое?! — Полина скроила трогательную гримаску отчаяния.
— Питания нет. Понимаешь, основой энергетики у них здесь была мобильная ТЯЭС с лазерной детонацией, она вроде целая. Но пусковое напряжение для нее обеспечивалось...
— Ни-ка-ких. Боль-ше. Под-роб-нос-тей.
— Хорошо. Если без подробностей, то радио нет и в обозримой перспективе не будет.
— Но хоть свет ты можешь дать, Роло? Вечер на носу!
— Без подробностей? Не могу. — Эстерсон демонстративно сложил руки на груди.
— А если с подробностями? — Полина примирительно улыбнулась.
— Надо поискать карманные фонарики.
— Нас ждет романтическая ночь! Разгромленная база, духи мертвых клонов и гаснущий карманный фонарик!
— Это была твоя идея: плыть на базу.
На некоторое время они замолчали. Темнело. Полина досадливо покусывала нижнюю губу.
Эстерсон делал вид, что думает, хотя на самом деле сосредоточиться на чем-либо у него никак не получалось.
Мысли галопировали по кругу.
«Связь — на кой черт она нужна? — ТЯЭС не запускается — потому что пусковой генератор сломан — а на кой черт нужна ТЯЭС? — для радиосвязи достанет любого внешнего источника киловатт на десять — через час будет совсем темно — внешний источник это, скажем, флуггер — а где ты видел у флуггера выходы для других потребителей? — был бы флуггер, можно было бы думать».
Наконец Эстерсон сказал:
— Знаешь что, зови Качхида и поплыли, наверное, назад. На биостанцию. Как раз к темноте поспеем.
— Ты океан слышишь? Не слышишь, так погляди в окно.
— Ой.
— Вот то-то же.
Волны за узеньким, похожим на бойницу оконцем с толстенным бронестеклом были как раз такими, чтобы сказать: не-ет, на моторной лодке лучше даже и не пытаться...
«В таком случае пошли искать этот javla[1] фонарик!» — приготовился уже в сердцах воскликнуть Эстерсон. Разумеется, без «javla».
И воскликнул бы, но тут перед ними совершенно бесшумно возник Качхид. Вид у него был торжественный, загадочный и очень-очень довольный.
