Колдунья задумалась, помолчав некоторое время, прежде чем ответить.
— У него нет дома и нет семьи. У него нет никого, кого бы он любил или был хотя бы немного привязан. Но есть на земле три места, которые ему никак не миновать. Это Генуя, Саутгемптон и Колывань.[21] Там спрятано его золото. Там грузятся и разгружаются его корабли. Туда приходят и уходят его обозы и караваны. Там собираются и копятся его товары. Его корабли приходят и в другие порты, но только в этих трех есть его конторы. И, приезжая туда, он чувствует себя там как дома. Там, в этих конторах, записана вся его жизнь. Ибо жизнь купца — это деньги. Купец пользуется деньгами, как другие воздухом. Каждый шаг купца, каждое его действие — это трата либо обретение какой-то суммы. И все это записывается в конторские книги. Вся жизнь его в этих книгах. Что бы он ни сделал, какой бы поступок ни совершил — отражение всего этого вы найдете в конторских книгах. — Она вновь замолчала на непродолжительное время. — Вам надо в Колывань. Все, что вам нужно, вы обнаружите там.
— Но как мы разберемся в этой купеческой премудрости? — испугался Адаш.
— Ничего, он разберется. — Не открывая глаз, одним подбородком, она указала на Сашку. — К тому же… Там найдется человек. Он вам поможет.
— Вещая Гота… Вы же можете заглянуть в будущее… Что ждет меня? И смогу ли я вернуться когда-нибудь туда, откуда прибыл? — осторожно спросил Сашка.
Она открыла глаза и внимательно посмотрела на него.
— Зачем тебе это, отрок? С такими знаниями тяжело жить. К тому же я могу и ошибиться. Ведь есть будущее, а есть и инаковозможное…
— Должен же я хотя бы знать — пытаться ли мне убить Некомата или не тратить на это силы и время, поскольку все равно не получится? — ляпнул Сашка первое, что пришло на ум.
Меньше всего его интересовал ответ на этот вопрос. Все прочие события и свершения, ожидающие его на жизненном пути, волновали его примерно в той же степени, так как впитанная им с молоком матери житейская мудрость — что посеешь, то и пожнешь, — подтверждалась практическим опытом каждого прожитого им дня. А вот когда с ним приключилось нечто необъяснимое, когда он неведомым образом перескочил из двадцать первого века черт знает в какую седую старину, тогда бесполезными оказались и вся народная мудрость, и весь его жизненный опыт. Что же ждет его впереди? Останется ли он Тимофеем Вельяминовым, средневековым вельможей, наследником знатного рода? Или же ему удастся вновь стать простым московским обывателем, студентом МАИ Сашей Ракитиным, ну на крайний случай петербуржцем Сашкой Ремизовым, старшим сержантом запаса? Задать этот вопрос напрямую, по вполне понятным причинам, он не мог, но ответа именно на него и ждал Сашка от Вещей Готы.
Колдунья встала из-за стола, вновь порылась в своих снадобьях, оторвала с шеста еще какой-то травки и, вернувшись за стол, подбросила ее на блюдо. Отсыпав себе на ладонь какого-то порошка, она принялась читать нараспев заклинания на незнакомом языке. При этом время от времени брала с ладони щепотку порошка и крест-накрест посыпала тлеющую траву. Поднимающийся к потолку дым стал менять цвет, становясь попеременно то синим, то оранжевым, то зеленым, то желтым. К тому моменту когда Вещая Гота закончила свою заунывную песнь, дым вновь стал белым.
— Тебя ждет славное будущее, отрок, — почему-то тяжело вздохнув, вымолвила наконец она. — Тебя ждет почет, уважение и слава, но меньше, чем ты того заслужишь. Ты будешь не раз командовать многими ордами. Выиграешь множество боев и битв. И за это тебе будет почет и слава. Но ты выиграешь два великих сражения, которые останутся в памяти людской до тех пор, пока существует человечество. И никто не будет помнить, что именно ты выиграл эти два сражения. Ты заложишь два города. Это будут два великих города, два Рома. И никто не будет помнить, что именно ты был их основателем. Таким будет твое будущее, отрок.
— И это все? — Сашка был разочарован. Ответа на интересующий его вопрос он не получил.
— Все. Чего ж тебе еще надо, беспокойный отрок?
— А Некомат?..
— Не знаю. — Вещая Гота покачала головой. — Вижу лишь, что занес ты свой меч над его головой. Дальше не вижу.
Не получив ожидаемого ответа, Сашка решил схитрить, подойдя к интересующему его вопросу с другой стороны.
— Уважаемая Вещая Гота, можно ли вам задать еще один вопрос? Последний, — очень вежливо спросил он.
— Спрашивай.
— Некоторое время назад… Если точно, то восемь месяцев назад в моей жизни был период… Небольшой, несколько дней, может быть, неделя… Но память об этом времени полностью исчезла из моей головы. Ну совсем… Ничегошеньки не помню.
— Тебе обязательно нужно это вспомнить?
— Да, да…
— Хорошо.
Кряхтя, Вещая Гота слезла с табурета и отправилась за новым снадобьем. Эту порцию колдовского зелья, не экономя и не рассчитывая, она щедро высыпала на блюдо, опустошив корчагу, в которой оно хранилось. Над блюдом вспыхнул огненный шар, подобный шаровой молнии. Он слегка поднялся и завис в воздухе, переливаясь и мерцая всеми цветами радуги.
