Дверь на чердак не поддалась. Сириус пинал её добрых полчаса, дёргал ручку до одурения. Он сломал ноготь в тщетной попытке отогнуть петли, молотил кулаками по дверному полотну, грозясь спалить огнём весь особняк, хрипел и захлёбывался словами. И снова кусачее чувство в башке. Блэк замер, выжидая. Пусть злоумышленник подойдёт поближе, не подозревая, что его раскусили. Сердце пропустило удар, давление подскочило так, что виски, казалось, взорвутся. Сириус с рыком обернулся, готовый наброситься на врага, кем бы тот ни был. И снова ничего. Пусто. Сириус быстро проверил пространство под лестницей, заглянул за вазу высотой чуть ли не до потолка, но не нашёл ни следа присутствия кого-то живого или мёртвого.
Он развернулся и направился вниз, по пути ещё раз осмотрев три спальни, туалет и даже шкаф для белья. При иных обстоятельствах он бы начал чувствовать себя глупо ещё при осмотре вазы с узким горлышком, но, Мерлин, в этом доме творилось что-то чудовищное, и Сириус остервенело стал выбрасывать из шкафа простыни, полотенца и наволочки, среди которых могло таиться нечто. Нечто! Сириус устал гадать, кем был его незримый противник. Он выгребал барахло с несвойственной для себя сосредоточенностью. Ничего. Ничего. Ничего!
Силы покидали его. Ноги отказывали держать. Так вот что обычно делают люди — просто сдаются? Нет! Он не сдастся!
Ночь. Огромная кипенно-белая луна глядела в окна.
— Ещё ничего не кончено, — выдохнул Бродяга, уткнувшись лбом в опустевшую полку. — Ничего…
Его захватило отчаяние, пережевало и выплюнуло. Сейчас он ляжет и больше не встанет. Он не встанет с этих разбросанных по полу полотенец и простыней, похожих на наряды для Хэллоуина.
Осталось чуть-чуть, ещё одна комната — зал. Он уже проверял его, но идти больше некуда, так какая разница, куда держать путь.
Сириус передвигал ноги на автомате. Он зашёл в огромную комнату, в которой в понедельник появились семь богом забытых человек, и остановился. На одной из стен что-то сверкало, отражая лунный свет, щедро льющийся из окна. Сириус приблизился и увидел, что это переливалась странной формы закорючка. Руна! Лунная руна. Сириус что было мочи заорал, зовя сюда Северуса и Риту, протёр манжетой замызганное окно и поглядел на руну. Бесполезно. Грязные капли прилипли к стеклу с той стороны, точно мухи к липкой ложке. Сириус нетерпеливо задёргал щеколду, сломав её, но главное — окно наконец-то открылось. Блэк обернулся. Да! Под чистым лунным светом символ засиял ярче.
— Ух ты!
Сириус обернулся к Рите, зашедшей в комнату. Снейп отодвинул её в сторону и сам протиснулся поближе к знаку на стене.
— А что это значит? — спросила Рита. Её голос отозвался под сводами зала эхом.
— Это лунная руна! — воодушевлённо объяснил Сириус, напрягая память, вспоминая всё, что говорил ему Регулус. — Её видно только в звёздном и лунном свете. Только знать бы, что здесь написано. Рег бы прочитал. Он был в этом мастером.
— Здесь и мастером быть не надо. Эту руну учат на первых занятиях, — сказал Северус и поскрёб её ногтем. — Она означает «откройся».
Раздался гул, похожий на рокотание механизма, запущенного в действие. Стена пошла, рябью как вода. В ней стало что-то проявляться. Ячейки, полочки… Она стала полупрозрачной и лишь слегка искрилась, будто кромка защитного купола. На полках лежали диковинные предметы, не похожие ни на что, что когда-либо доводилось видеть Сириусу. Там нечто деревянное, там — металлическое, но дышащее, а там — стеклянное, причудливо изогнутое. Удивительные часы, мешочки, затянутые лентами с загадочными буквами, коробочки с таинственными узорами. На одной было написано «При русалочьем кашле», на второй — «Для ветра с Венеры», на третьей — «От Меме»… Рядом с ней стоял собранный из перламутровых чешуек хамелеон — не отличить от настоящего.
— Сколько… — он даже не мог подобрать слова, чтоб описать представшие взгляду предметы, и среди них на подушечке из бархата лежал сияющий под луной хроноворот.
Сердце подпрыгнуло до горла. Сириус схватил Снейпа за плечи.
— Ты…
— Да, — ответил тот, как загипнотизированный глядя на крохотные песочные часики в золотом причудливом креплении.
— И это…
— Похож, по крайней мере.
— И мы…
Северус несколько секунд молчал, пока не выговорил:
— Да, Блэк. Наверное.
Рита… Да чёрт с ней, с Ритой! Она стояла с открытым ртом.
Сириус дрожащей рукой потянулся к хроновороту, готовый к тому, что наткнётся на незримую преграду, что стена лишь дразнит его, показывая содержимое тайника, но пальцы беспрепятственно прошли сквозь трепещущую завесу и сомкнулись на приборе. Сириус взял его и с благоговейным страхом выудил из хранилища. Осмотрел ближе. За стеклянным корпусом часов серебрился песок, а по золотым граням крепления тянулась надпись:
«Шесть дней даю тебе — приличный срок.
Пока минуют дни, мой сыплется песок.
Цена и польза для тебя определится
Лишь тем, как мною ты решишь распорядиться».
Сириус прижал хроноворот к груди. Цепочка прибора обнадёживающе звякнула.
— Я знаю, что с этим делать!
