Я хотел еще одно – чтобы Семидворов посмотрел. Москвичи они как то… они не понимают, что есть в стране и другая жизнь, они как-то в облаках парят. Хотя я не согласен, что есть МКАД и есть Замкадье – в пределах Москвы есть как минимум пара миллионов нищих выходцев из провинции, которые половину московской зарплаты отдают за ипотеку (а то и больше) а на вторую половину пытаются выжить всей семьей. И получается – не всегда. Вот об этом я бы подумал – а не о том, как навербовать мордоворотов, чтобы в случае чего разогнать протесты. Если найдется отморозок, который пообещает обнулить их кредиты, и они ему поверят – эти люди снесут все на своем пути. И никакие футбольные фанаты, никакие «Наши» – отбитая версия комсомола – не помогут.
– Что нового?
– Ларин.
Генерал достал планшет, протянул мне.
– Читайте.
Я наскоро пробежался. Верилось с трудом.
– То есть, ему подписали помиловку?
– Именно. Формально – он болен раком.
– Верится с трудом.
– В том то и дело. Фуфло все это. Фуфло даже дважды – справка эта медицинская, и то, что ему позволили выскочить. Руку приложили.
Генерал протянул руку за планшетом.
– Сколько стоит такая услуга?
– Вы можете, конечно, не верить, но тут дело не в деньгах. Помилование бывшего смертника – и за деньги не купишь.
Я не поверил. Как думаете, почему?
– На дату посмотрите.
Я пожал плечами.
– Ничего не припоминаете?
– Нет.
– А я думал, вы следите за событиями в блатном бомонде. Не читаете ПраймКрайм?
– Ровно через десять дней после того как соскочил Ларин – в Стамбуле исполнили Анвара.
– Это связано?
– Там никогда не скажешь точно, да и вам это знать лучше. Но Анвар – был злейшим врагом Дато, и по сути именно он стоял между Дато и возвращением в Россию.
– Насколько мне помнится, Дато тут ждут несколько уголовных дел.
– Их можно закрыть. Возьмут деньги и закроют. Из всех – не готов был взять только Анвар. У него с Дато было личное. После того как Анвара не стало – Дато может проплатить и вернуться.
– Проехали.
– Что?
Я понял, что сказал это вслух.
– Ничего. Очень интересно.
– Но Дато, чтобы вернуться, должен вернуться с чем-то. Он не может просто вернуться, все поделено. Начнется война.
– Погодите… то есть на Белогорье претендует Дато?!
– Вы сказали.
Да… вот такого еще не было.
В американской литературе есть описание некоего высшего координирующего органа нашей мафии – типа итальянского Копполо. Как-то я читал – оно называется «Семеро сильных». Хорошо, если бы это было, – было бы больше порядка. Но этого нет. Есть кланы, грызущие друг друга. Но самые сильные из кланов – это не просто криминальные банды. Настоящий, сильный воровской криминалитет – опирается на целые роды, кланы, даже народы. Дед Хасан не стал бы тем, кем он стал, не будь за ним сразу несколько сильных и обособленных кланов – езидов (он был езид) и курдов.
Так вот, за Дато тоже стоят. И я знаю, кто. Дато – выходец из странного места, армянской Грузии, национального региона в Грузии, где большинство составляют этнические армяне. Как-то так получилось, что он неофициально представляет интересы всех меньшинств Грузии. Кроме того – ему доверяют армяне. Против него – причем категорически – только азербайджанцы.
Но Дато – не может вернуться в Москву, не вызвав бойню. И ему нечего делать в Грузии – в Грузии приняли закон, согласно которому тот, кто признает себя вором в законе, получает срок уже за это – а по их понятиям, отказываться от звания нельзя.
Значит, он сюда нацелился, с..а.
И проблема-то, как раз в том, что за Дато стоят слишком многие и они слишком далеко. Всех убрать не выйдет. А уйти в оборону – значит почти гарантированно проиграть.
– А что думают по этому поводу органы? – спросил я
Этот вопрос поставил Семидворова в тупик, это было видно. Ну не мыслил он такими категориями.
– Это не наша подведомственность.
– А чья?
