Потом я понял еще одну вещь. Каждый бизнер закладывает в себестоимость определенный процент на потери – прежде всего потери от нечестности всех видов. Так вот, если я гарантирую за определенный процент, меньше чем тот, что заложен на потери, что потерь не будет, что все будет честно – то бизнер, платя этот процент, не будет считать, что он в убытке. Наоборот, он будет считать, что он в прибыли, и это он будет заинтересован отстегивать мне – а не я взять у него! И к ментам он не побежит, и к другому коллективу под крышу…
Остальные коллективы сразу и не чухнули – они-то как раз решаловом занимались, долги вышибали. А я к концу года подбил дебет с кредитом и сильно удивился. Пару лет назад мы за год получали меньше, чем сейчас за месяц. И цифра в конце столбика с каждым месяцем росла и росла…
***
Однако, тот год запомнился мне одним делом, которым я горжусь и до сих пор. Это было одно из немногих дел, когда я убивал своей рукой – и мне и сейчас не стыдно за то, что мы тогда сделали. Если мне и придется отвечать – то не за это…
Короче, началось все совсем обычно. В тот год мы переехали на новую квартиру в нашем, только что построенном доме – из этой квартиры я потом уйду из семьи. В тот же год я купил новый Гранд Чероки – тогда появилась новая модель, шесть литров мотор – и в нашем городе я был первым, кто его купил. В тот день я подъехал к дому – и увидел Мерседес. Недоумевая, кто бы это мог быть, я на всякий случай снял с предохранителя пистолет. Но из машины – вышел дядя Еся Гликман, бывший директор торга, который приватизировал свои магазины и создал первую в городе торговую сеть…
– Саша – он меня всегда так называл – беда у меня…
…
– Рита пропала.
Я насторожился.
Вообще, крыши вели себя по-разному. Мы всегда считали, что просто так получать не годится, и если у наших торгашей возникали проблемы – мы их решали. А если у одного из наших главных подкрышных торгашей пропадает дочь – это может быть началом наезда.
– Когда?
– Сегодня… Миша, водитель мой, приехал ее забирать и узнал…
– Когда это было, конкретно?
– Два часа назад, я сразу к вам…
Я посмотрел на часы.
– Давай в машину… – и водителю – на базу…
***
Рванули обратно. Тогда по вечерам город еще не стоял в пробках, потому ездили свободно. По пути я начал расспрашивать Гликмана о неприятностях…
– Как это произошло? Где?
– У музыкальной… набросились… в машину затащили.
– Кто? Какая машина, видел?
– Жигули, кажется. Ах, Саша, до чего…
– Кто был? Увидел?
– Говорят, черные какие-то…
С..и.
***
Черные, пиковые – это могли быть только кавказцы…
Варианта могло быть два. Или ее на какую-то квартиру перевезли – или попытаются прямо сейчас увезти. Вряд ли на машине… в открытую. Значит, она может быть только в одном месте…
– Ментам звонил?
– Пока нет. А как считаете, надо?
– Сейчас одно место пробьем. Если там нет, позвонишь…
Если ее еще не вывезли – она может быть только в одном месте, на арбузной базе. С юга города у самой трассы – есть старая база, там стоянка для большегрузов и оптовый рынок для овощей и фруктов с юга, там полно машин с югов. Если ее еще не вывезли – то она где-то там.
– Саша, а…
– Никто не звонил, не угрожал в последнее время? Ничего такого не было?
– Да нет…
Я похлопал водителя – им был Монах – по плечу.
– Позвони со своего, пусть все к арбузной базе подтягиваются…
А вообще весело. Кавказцы – оборзели, никаких краев уже нет. В центре города посреди бела дня в машину девчонку затащили. Вот если мы, например, поедем в Грозный и там средь бела дня чеченку потащим в машину – что будет?
Во-во.
***
Подкатили – без оркестра. Тормознули на входе, я сунул в карман взведенный и снятый с предохранителя ПМ, мне кинули из багажника мой Моссберг и пачку патронов с картечью. В минуту вооружились…
– Двое здесь. Ни одну машину не выпускать. Если надо будет, по шинам шмаляйте. Если что, стреляем с ходу. Пошли…
***
Фуры стояли в ряд, мы пошли мимо ряда, уже темнело. Между машинами – мелькнуло какое-то движение, я резко свернул.
Так и есть.
Лада – четверка, универсал, номера московские. Около машины трое, явно кавказцы. Оружия не видать, но это не значит, что нет.
– Кто такие?! Под кем ходите?
Кавказцы замерли. Потом один из них шагнул навстречу, молодой и наглый волк с оскаленными зубами.
– Ты Равшана знаешь?
– Равшанов много на свете, один у меня сортир на даче строил.
– Равшана Бакинского.
– Это не его земля. А моя. Объявляться надо.
– Мы только приехали…
– Что тут делаете? Ты кто такой, обзовись.
– Али меня зовут. Шел бы ты, русский…
Это была уже предъява почти…
– Ты чо, бачок сливной, земли под ногами не чуешь?
Оскалившись, кавказец рванул из кармана волыну – но я то уже был готов стрелять и выстрелил первый, через карман. Пистолет, конечно, заклинило, но одну пулю я выпустить успел, и попала она туда куда надо – в грудь, ближе к сердцу. Кавказец упал – и тут же загрохотали выстрелы из пистолетов и ружей…
***
Кавказцев расстреляли меньше чем за минуту – ни один выстрелить в ответ не успел. Я выхватил из кармана пистолет, передернул затвор, чтобы убрать застрявший патрон…
