— Это водка! — пояснил я. — Ей положено быть холодной, а закусывать будем салом. Ты сало ешь? Розовое такое, с чесноком и солью.
Он непроизвольно облизнулся.
— Доставай, доставай! А вот сало должно быть тёплое, так оно духовистей. И хлеб не забудь!
Мы отодвинули кувшин на другой конец стола, к глобусу. Пошли они!
— Ну как, лучше пиццы? — спросил я когда мы выпили по третьей.
Тони замычал что-то жизнерадостное с набитым ртом.
— Te Deum alleluia! (Слава Богу!) — сказал первое что пришло в голову поднимая мензурку.
В коридоре послышались шаги охраны.
— Проверка! — он схватил бутылку и теперь совал её в карман халата.
— Сиди спокойно! Ничего не будет.
Немного сторожась секьюрити ввалились в комнату и начали оглядываться по сторонам.
— Никого. А ты говорил что слышал голоса.
— Не нравятся мне эти учёные. — сказал второй. — Ты здесь что-нибудь понимаешь?
— Ни капельки! У меня такого бардака дома никогда не бывало.
— А по моему это всё враньё…
— Что?
— Ну, что они что-то делают. Ничего они не делают, только деньги получают.
— Ага, получают гады, а ты тут по ночам не спи. Смотри! Кувшин поехал! И крышка открылась!
Они попятились.
— Я слышал что в таких кувшинах джинны живут…
— Это сказки… — неуверенно произнёс другой.
— Они что, нас не видят? — спросил Тони.
— И не слышат тоже, можешь спеть «О сола мио! — я придвинулся ближе к горлышку.
— Кто вы? И что делаете здесь? — завыл я страшным голосом внутрь кувшина.
Первый охранник схватил второго и стал медленно оседать на пол.
— Кто это? — жалобно спросил второй.
— Я джинн кувшина и сейчас превращу вас в лягушек! Прыгайте отсюда!
Они повернулись квакая изо всех сил, попрыгали по коридору и вниз по лестнице.
— Ну и насмешил! — Тони вытирал слёзы. — Может расскажешь о себе? Немного, а?
— У нас работа. — напомнил ему.
— Да, так мы её испытывать будем?
— Будем! — сказал я. — Тащи лампу помощнее.
С замиранием сердца я ждал когда прибор начнёт работать.
— А ядро ты зачем принёс? — он кивнул на мой «глобус» одиноко лежащий на столе.
— Это не ядро, я назвал его «глобус».
— Ха, глобус! По заключению преподобного Алоизио такими ядрами варвары обстреливали Рим в пятом веке. Они клали его на метательный механизм и бросали его в город. Я сам читал доклад. Ерунда конечно, в те времена камнями швыряли друг в друга, какие тут ядра? Но скандал был, слишком говорят революционно. Потом правда замяли.
Старина Алоизий начал нравиться мне. Возможно он предвидел такую реакцию на свои исследования и не захотел сказать большего? Надо с ним поговорить.
— Тони, а ты уверен что ядра были именно такие? Вот у этого здесь отверстие. Кстати, дай маленькую отвёртку, я тоже посмотрю. А ты пока включай.
Он нажал выключатель и ничего не произошло.
— Нужен другой лазер, для калибровки. — сказал он смущённо.
— Возьми. — я вставил отвёртку в отверстие, нажал и повернул.
Шар крякнул и раскрылся как бутон цветка.
— А другие пустые были. — подал голос Тони с любопытством глядя на мои руки вынимавшие серебристый тяжёлый цилиндр.
Я осторожно положил ядро на стол перед собой. Конечно это не ядерный заряд, радиоактивность они бы заметили. А может и заметили? Этот доктор Алоизий по всему очень смышлёный старик.
— Тони, а сколько лет Алоизио?
— Сорок один был только что.
Та-ак, был неправ, виноват, исправлюсь. Старик исчез, на его месте появился довольно молодой учёный в очках.
— Он очки носит?
— Нет.
— Ага! — пить надо меньше, а то воображение замучило. — Ну ладно. Дай мне счётчик Гейгера. Может это атомная бомба?
Счётчик показал только небольшое увеличение фона, в пределах нормы.
— Ты закончил с калибровкой?
Вместо ответа Тони нажал включатель. Конус розового света вырвался из передней линзы осветив стену лаборатории.
— Вот! — он довольно потирал руки. — Получилось.
— Не совсем. — я поискал глазами по столу. Взял бронзовое распятие, непременный атрибут Ватиканских лабораторий, и поставил в луч нашего лазерного прожектора.
Закрыл глаза, снова открыл. В полуметре от пола на кресте высотой метра полтора висел Христос. Рядом со мной что-то пошевелилось. Тони. Ишь пробрало. Я потёр лицо рукой.
— Можно дышать, студент!
Тони смотрел на изображение Христа и силился что-то сказать.
— Говорить тоже можно.
Он внял моему совету, перевёл дух.
— Он говорит!
Я присмотрелся. Губы Божьего Сына двигались.
— Свет некогерентный. Создаёт иллюзию за счёт дифракции. И вот это золотое гало вокруг тела результат расфокусировки. — произнёс я псевдонаучную речь, но он ухватил суть.
— Проектор? — он потянулся вперёд.
— Сядь, и не трогай луч, мы мало знаем о нём, может он вредный? Лучше выключи. Хотя… — я отодвинул распятие и поставил вместо него цилиндр который вынул из «ядра».
Изображение многократно увеличенной детали повисло перед нами.
Теперь стало видно что он состоит из мелких, похожих на пчелиные соты шестиугольников.
— Ты сможешь увеличить картинку? — спросил я.
— Надо попробовать. — голос Тони дрожал от волнения. — Если мы поменяем частоту излучения… Нужен затвор!
— Есть идея где взять?
— С другого лазера, или я поищу, может у нас есть запасной?