Ночь — моё время, когда скованное солнечным светом тело и разум освобождаются. Я начал бежать. Сначала медленно, потом быстрее и быстрее, пока бег не превратился в длинные прыжки. Я пролетал по воздуху несколько метров, плавно приземлялся, пробегал два-три шага, отталкивался и всё повторялось. Это как прыжки в длину, только очень мягко. Сначала низко, но секунды бежали, а на пустынных тёмных улочках старого Рима никого не было, и я решился. В Индии множество факиров и йогов которые делают совершенно невероятные с точки зрения науки вещи. Одна из них левитация. Сидящий в позе лотоса факир начинает подниматься в воздух и лучшие достигают пятнадцатиметровой высоты. Мне так высоко не надо. Метров пять достаточно. Левой ногой я оттолкнулся от тротуара и завис в метре от земли. Помахал как идиот руками и упал. Правильно говорят что нужна глубокая концентрация, но по-моему нужно просто запомнить чувство невесомости в своей груди. Огляделся по сторонам, никто не смотрит. Сел, закрыл глаза и сосредоточился. Потом это всё будет получаться автоматически, но пока надо тренироваться. Немцы во время войны сталкивали народ с самолёта и смотрели кто выживет. Выживали три процента, вот их и изучали. Интересно я в этот процент вхожу? Поднявшись следующий раз метра на четыре, я забыл контролировать свои эмоции и упал снова. А улицы в старом городе мощёные, надо было дома на матрасе пробовать. Кряхтя поднялся, подумал что надо заканчивать себя гробить и поднялся ещё раз, только на этот раз лёг горизонтально чтобы падать на манер кошки. Хотя кошка из меня дрянная. Лёжа стало легче. Отбитая камнями задница перестала болеть и дело пошло на лад. Осторожно, пробуя разные положения рук и ног, я научился контролировать себя в воздухе. Только когда поднялся на уровень крыши, мелькнул страх и я едва не потерял баланс. Обругав себя последними словами настроился снова и ничего. Я парил над ночным Римом. Ядро, цилиндр и кувшин положил в вазон-украшение на крыше одного из пиаццо. Хватит! Я опустился на тротуар и пошёл быстрым шагом по направлению к американскому посольству. Итальянский полицейский дремал в своей будочке и я постарался ступать потише чтобы не разбудить его. Можно убедить людей что они меня не видят, но не камеры наружного наблюдения. Они фиксируют и гипнотизёров и джиннов, и даже разряды блуждающего электричества на асфальте. Это идея. Разряд поярче собъёт фокусировку, тогда я смогу перепрыгнуть через забор незамеченным. То есть конечно они поймут что я уже внутри периметра, но способ…
Ни к чему им об этом знать. Собрать достаточно большое количество энергии довольно просто, я видел будку строителей за углом. Взломать замок было делом одной секунды, и на этом удача закончилась. Сварочный аппарат был совершенно неподъёмным, но сначала ещё пришлось тащить к решётке кабель. Потом карячиться под стопятидесяти килограммовой тушей аппарата на сорок метров. Выставил максимальный ток и вставил в держатель три тонких электрода развёрнутых под углом повторяющим узор решётки. Ослепительное пламя сварки вырвалось из под моей руки на металл забора и мгновенно превращаясь в ярко-оранжевый шар не освещающий ничего, только делающим ночь ещё темнее. Я был уже на другой стороне.
Подступы к зданию залил яркий свет, автоматика сработала на постороннее движение и теперь морские пехотинцы выпрыгивали из дверей один за другим как на учениях. Я стоял в круге света подняв руки демонстрируя отсутствие агрессивности и оружия.
— Лечь, руки за голову! — послышалась команда. Они были как напуганные дети со своими винтовками, случись что-нибудь неожиданное и они перестреляли бы самих себя.
Мне были брошены наручники, которые я и надел. После этого они успокоились и защёлкали предохранители. Внутри, куда меня затащили не особенно церемонясь, нас уже встречала комиссия по приёму дорогого гостя. Они следовали за нами, пока солдаты почти несли меня на самый нижний третий этаж, по длинным коридорам подземного бункера.
— Привет Дональд! Не ожидал увидеть тебя здесь в этот час. — были мои первые слова когда мы все вошли в комнату. Человек за компьютером повернулся ко мне близоруко прищурившись.
— Серж! — наконец выдохнул он узнавая. — Какого чёрта ты устроил это представление?
Это поставило меня в тупик. Действительно, зачем?
— Да, была одна мысль, но согласись, красиво да?
Судьба свела нас на обеде даваемом ежегодно посольством на день Независимости. Это было три года назад. У Габриэля была навязчивая идея перезнакомить меня со всеми важными и не важными людьми на свете.
— Это резидент. — сказал он тогда. — Попробуй ему понравиться.
— Зачем? — спросил я.
Действительно, в моей независимой жизни я не нуждался в знакомствах, тем более в таких, но Дон Араго настаивал. Он знакомил меня с женщинами сомнительного поведения и внешности, а также с дамами света и полусвета, что в конце-концов я в шутку поинтересовался, не является ли он поставщиком живого товара.