Оглядываясь на висящий в центре комнаты цилиндр он достал ключи, открыл шкаф заваленный бумагами и небольшими деревянными ящичками, покопался внутри…
— Есть!
Трапецевидный кристалл, такую штуку я видел впервые, зажатый сверху и снизу металлической скобой, имел разъём для подключения.
— Это что у него? — я показал на тёмные полоски керамики приклеенной сверху и снизу.
— Пьезоэлементы. Мы ведь хотели менять частоту? Подавая на них ток мы будем менять скорость луча. Про эффект стоячей волны слышал? Это старьё конечно, но работает хорошо. С его помощью можно снимать невидимые глазу процессы… Ну, быстрые очень.
— Общение с тобой навевает меня на мысль что я зря живу на свете. Эй, что ты делаешь?
Он выключил свет и всё пропало.
— Сейчас включу. — он быстро приладил кристалл между голубым бриллиантом и передним отражателем, подключил это к генератору звука, вставив разъём в гнездо с прямоугольниками оттиснутыми на кожухе.
— Включаю! — закричал он как будто я был на другом конце города.
Кувшин заработал снова, но величина цилиндра не изменилась.
— Сейчас! — он предупредил мой вопрос и начал медленно крутить верньер сдвигая частоту генерации. Изображение начало искривляться.
— Попробуй промодулировать сигнал! — заорал я также как он минуту назад.
— Для человека который зря прожигает свою жизнь ты слишком быстро соображаешь! — он успокоился как настоящий учёный перед лицом открытия. Теперь он манипулировал сразу двумя регуляторами.
— Стоп! — сказал я, и изображение застыло. — Ты видишь, Тони?
Он опять метнулся в освещённую аппаратом зону и я еле успел схватить его за халат.
— Сядь! — придерживая его одной рукой, второй налил ему и себе по целой мензурке.
— Пей лекарство!
Увеличенная в тысячу раз сторона цилиндра состоящая из микроскопических ячеек похожих на пчелиные соты в которых был отпечатан один символ, повторяющийся по всей поверхности, сейчас висела перед нашими глазами.
— Нет, два символа. — поправил себя.
Через каждые шесть ячеек символ менялся.
Странные звуки справа от меня не давали сосредоточится. Я с неудовольствием повернул голову, Тони задыхался. Схватив бутылку со стола я быстро вылил ему в рот остатки водки. Он ещё больше посинел и закашлялся мотая растрёпанной головой.
— Что случилось? — спросил его.
— Это же бомба! — просипел он.
— Ну да, ты сам мне говорил что это ядро.
— Господи, ну до чего ты тупой! Это же не простая бомба!
— Простая, не простая, мы же не собираемся её взрывать. А, Тони? Или как?
У меня перед глазами были развалины городов разорванных на части страшной бомбардировкой, может они оперировали такими вот шариками? Почему тогда нет излучения? Выдохлась она что-ли? Вряд-ли. Скорее всего новый тип, науке пока неизвестный. Что-нибудь из области кварков или антиматерии. Вот такой вот делатель пустынь. Гадкая штука.
Я захлопнул «ядро», пусть отдыхает. Карандашом повалил цилиндр и подкатил к себе, после чего положил в карман, а то кто-нибудь ещё догадливый найдётся. Тогда хана.
Тони посмотрел с удивлением, но ничего не сказал. Видимо это его успокоило. С глаз убрали и всё в порядке. Ну народ эти учёные! Вот и сейчас он плёл какую-то ересь насчёт обогащённого урана и оружейного плутониума.
Ничего не бывает просто так и случайности в нашем мире запрограммированы, то есть они являются псевдослучайностями. Понятно что при переборе достаточно большого массива чисел когда-нибудь выпадает самое невероятное. Но не со мной. Что-то уж очень часто всякая ерунда случается.
— Знаешь что, друг любезный! — я оборвал Тони на самом, с его точки зрения, интересном месте. — Это всё хорошо, но пора и честь знать. Давай я спрячу кувшинчик и это ядро в сумку…
— А как же открытие? — спросил Тони, глядя на мой саквояж.
— Забудь и никогда не вспоминай. Может когда-нибудь потом, когда я приду и скажу секретную фразу: «Больше холодной водки лучшего качества.» Ну как забыл?
— О чём?
— Вот я и говорю, никто не забыт и ничто не забыто…
Кто-то подсовывает мне ответы. Как там гражданин Ленин говорил? Мы пойдём другим путём? Придётся идти. Тони выглядит устало. Ничего, это всё реакция на сегодняшний день. Слишком много эмоций.
— Сейчас мы выпьем кофе и пойдём по домам. Только сначала ты мне подскажешь одну вещь.
— Какую?
— Посмотри на меня Тони. Ночь юна и в небе серебрится месяц. В такое время очень хорошо думать. О любви, или добре и зле. Вспоминай всё что знаешь о человеке по имени Ратцингер. Было что-то связанное с ним нехорошее. Помоги мне…
Я дотронулся до его лба и пошёл за кофе. Поставил кружку перед ним.
— Пей, Тони. Ты уже вспомнил?
Он кивнул глядя стеклянными глазами.
— Фатима… — внятно сказал он, пробуя горячий напиток.