Полковник потащился к обрыву оступаясь на вихляющих ногах. Коробов ничего не видя и не слыша, тащился вслед за ним. Он не мог идти нормально, поэтому полз на четвереньках мотая головой как механическая игрушка.
— Подними его!
Коваленко стал тащить за шнурок не понимая что лицо майора уже посинело и он вот-вот задохнётся.
— Оставь верёвку, подними руками!
Полковник взял Коробова за воротник, поднял его на ноги и теперь стоял оглядываясь на генерала слезящимися глазами.
— Толкай!
Коваленко попробовал толкнуть, но сил не хватало. Страх съел последние. Тогда он отступил на несколько шагов и разбежавшись ударил всем телом. Силуэт мелькнул перед его глазами и он сам стал падать вслед за майором.
Жёсткая рука схватила полковника и дёрнула назад. Наважденье кончилось. Коваленко опустился к ногам группенфюрера и плача стал целовать его руки.
— Как твоё имя?
— У нас нет имён… Ты запомнил всё что я сказал?
— Да, учитель.
— Это слово мне не знакомо, но я понимаю что ты хотел сказать. Возьми. — он протянул мне срезанную палочку бамбука. — Она поможет тебе.
— Один вопрос, учитель.
— Только один? — он улыбнулся.
— Один, но самый важный.
— Нет! — сказал он. — Ты найдёшь ответ сам, или не найдёшь никогда.
— Тогда прощай.
— Прощай, ученик!
Я с Дашей на руках вышел из подземелья, задвинул камень и разбудил проводника.
— Вставай поживее, Провиндра-Чучундра-Махендра!
Он подскочил как ужаленный.
— А где мулла-карибы?
— Тебе приснилось, и не ори, разбудишь госпожу.
Он продрал глаза с изумлением глядя на меня.
— Откуда это у тебя, сахиб?
Его грязный палец показывал на бамбуковую палочку. Внезапно он изменился в лице, упал на колени и заорал на всю долину:
— Прости меня, о великий сахиб! Не убивай недостойного слугу своего! Возьми мою жену и детей. Мне не надо денег. Мне не надо ничего!
От его крика проснулась моя маленькая госпожа.
— Почему он так кричит, Серёжа?
— Боится паскудник что мы его здесь оставим карликам на завтрак.
— А куда его забирали, он не рассказал?
— Он сам ничего не помнит, только эту палку узнал. — я протянул ей бамбук.
Даша посмотрела на него без интереса.
— Обыкновенная палка. — сказала она разочарованно и положила её между нами на землю, прямо под ноги Провиндре.
Со скоростью атакующей кобры проводник бросился вперёд, схватил бамбук…
— Я хочу… — успел произнести он. Лицо и шея его надулись и посинели. Ещё около минуты он пробовал расцарапать себе горло, потом умер.
Я взял бамбук из его скрюченных пальцев, позади всхлипывала Даша.
— Воровать нехорошо! — глубокомысленно произнёс я, потом взял его за ноги и оттащил к водопаду.
— Плыви!
Чёрный силуэт с машущими руками и ногами, ударяясь о камни исчез в пенных бурунах.
— Теперь если тебе повезёт, будешь сидеть в яме очень долго.
— Что ты сказал? — сзади подошла она и прислонилась головой к моей спине.
— Урок первый: Не верь словам, они лгут. А думал я о тоддах. Существование их неоспоримо, хотя современная наука и молчит по этому поводу. О них написаны две или три книги, масса отчётов и донесений хранятся в архивах Ост-Индской компании, даже наша соотечественница Елена Блаватская побывала здесь. Знаешь, мне иногда кажется что она такая же как я. Моталась по всему свету. Пока была молодая её сопровождали блестящие офицеры и просто неординарные люди, которые совмещали интерес к открытиям и любовь к ней. Потом она постарела, а после болезни и подурнела очень сильно. Те кто писал о ней, по преимуществу червяки никогда не вылезавшие из своих нор, сговорились в одном, что она умерла в забвении и бедности. Но разве можно назвать бедным Фарадея или Парацельса, Пифагора или Папу Карло?
— Издеваешься?
— Это ты насчёт Фарадея? Извини, я думал хороший пример.
— Нет, я по поводу Парацельса. Он один был алхимиком.
— Врачом! Врачом он был прежде всего, моя ласточка! Но я не об этом. Она начала писать научные труды по математике и физике, которые и сегодня поражают воображение пытливых умов. Но ведь известно что она была очень плохой ученицей в гимназии, а годы странствий не развивают эти способности.
У Даши загорелись глаза.
— Тогда что?
— Ты кто у меня? Аналитик с информационным уклоном или наоборот?
— Наоборот ерунда получается.
— Ну тогда отгадай загадку века…Нет, веков. Или может тысячелетий.
Мы уже давно лежали в тени какой-то смоковницы на мягкой шёлковой траве, какой в наше время пожалуй уже и не встретишь. Даша сняла курточку и улеглась на неё.
— Мы когда пойдём назад? — спросила она.
— После полудня. Здесь не так далеко, с горы добежим быстро.
— Тогда давай свою загадку.
— Но у меня есть условие. — я смотрел на неё как в пещере, во все глаза.
Она поймала мой взгляд и покраснела. Начала с ушей. Потом перевернулась на другой бок. Так тоже было неплохо. Только брюки скрадывали нежные очертания…
— Так какое условие? — спросила она в сторону долины.
— Если не отгадаешь, то снимаешь штанишки.
— Ты мерзавец и маньяк! Заманил бедную девушку в пещеру…