— А пошло оно всё! — решился Горковенко. — Захотят убить, так убьют без таких представлений.
— Вы совершенно правы. — ответил гость в унисон его мыслям. — Всё может быть намного проще.
Он зачерпнул воды в кружку, зажал указательным и большим пальцем нос майора.
— Положите таблетку ему в рот!
Сам же наклонил кружку и дал Старцеву напиться.
— Лежи, лежи, бедолага! — сказал он бережно укладывая комбата. — Ну что ждёшь капитан? Время идёт!
Эти слова подстегнули Горковенко. Он схватил пилюлю, проглотил и запил прямо из ведра.
— Садись!
Предметы поплыли перед глазами становясь туманными и начали пропадать один за другим, пока не остался один незнакомец, Покровский С.А.
— Интересно, что такое С.А.? — успел подумать капитан, и всё пропало.
— Ну ты здоров дрыхнуть Алёша! — Старцев встряхнул приятеля, ещё не совсем пришедшего в себя. — А у нас тут уже самовар готов! Кошкин расстарался. Его Сергей Алексеич к делу пристроил.
— Сколько я спал? — спросил капитан.
— Полчаса. — ответил представитель Ставки дуя в кружку. — Большая интоксикация.
Горковенко встал, прошёлся по избе. Голова была ясной, такой, какой не была пожалуй с начала войны. Хотелось чаю.
— У вас уже налито. Двигайтесь ближе. — по хозяйски распорядился гость. — Есть разговор…
— Приказывайте, товарищ… уполномоченный!
— Приказов не будет, будет просьба.
— Всё что в наших силах, только сил уже нет. — прорезался Старцев. — У меня сорок два, да у него семнадцать, вот так. Войны не будет.
Горковенко сильно пнул под столом майора. Заткнись! Не нарывайся! Но Старцев уже завёлся и припомнил по чьей вине погиб батальон, завершив свою речь настолько витиеватым ругательством, что гость засмеялся.
— Постой майор, охолонись! О другом речь! Сядь! — он хлопнул его по плечу и Старцев упал на лавку как будто подрубили ноги.
— Хорош! — пробормотал комбат потирая левый погон.
Гость посмотрел на часы, вынул из кармана чёрную коробочку, нажал на кнопку:
— Начали!
Перевёл взгляд на них и сказал:
— Извините ребята, время. Объясняю один раз. На вашем участке фронта создалась необычная ситуация при которой немцы начнут наступление через двадцать четыре часа с применением «оружия возмездия», или «вундерваффе». Это может переломить ситуацию в целом и закончиться победой нацистов. Всё намного серьёзнее.
Старцев раскрыл рот собираясь что-то сказать, но передумал.
— Сейчас к вам едет рота бойцов, шестьдесят человек, танковый взвод и три машины огневой поддержки. Ваша задача: До рассвета оттянуть людей с передовой в тыл, где они будут пережидать пока мои люди ломают оборону немцев.
— Шестьдесят человек не смогут ничего сделать. — не выдержал опять комбат. — И потом, я не могу снимать людей с передовой, это предательство.
— Разрешите напомнить: не далее как несколько часов назад вы сетовали что за четыре года мы не научились воевать.
У майора отвалилась челюсть. Они знали об этом. Но как? Они с Горковенко были одни!
— В Ставке знают о нас? — комбат выглядел бледно.
— Ставка знает всё! — сказал гость. — И можете не сомневаться, кое-чему мы научились. Ваш бывший пленный уже в штабе сорок четвёртой дивизии вермахта Кёнигсбергской группировки…
— Какой пленный?
— Группенфюрер СС Отто… впрочем это всё равно.
— Не было у нас никакого группенфюрера!
— Был. Старик. Он сидел у вас в подвале. Так вот, вчера он убежал.
— Какое вчера!? Его Кошкин только сегодня поймал! И куда он денется из подвала? — заволновался капитан-особист. Он открыл окно и высунувшись по пояс закричал:
— Осташин! Проверь пленного в подвале! Бегом!
— Так ведь никого там, товарищ капитан! Вчерась вы ещё ругались что он убежал!
— Как вчерась? Вчера, твою мать!
— Так как же вы забыли? Он Иванова из первой роты к себе в подвал заманил и убил, а потом уж и сбежал. Никто и не видел.
Горковенко попятился от окна, повернулся к гостю.
— Это что же происходит? Мы все здесь разум потеряли, что-ли?
— Старик очень сильный гипнотизёр… — подтвердил Покровский С.А. не говоря всей правды. — Торопился он очень, поэтому не убил вас. Всё. Отдавайте распоряжение об отводе.
Майор переглянулся с капитаном, кивнул и открыл планшет. Такие приказы пишутся.
Когда всё было подписано и печать батальона оттиснута большой фиолетовой кляксой, они вышли из дома.
— Кошкин! Огласи приказ сначала здесь, а потом в окопах. Всем. Личный состав отводится на отдых в ближайший тыл. Там написано. Бегом!
— Товарищ капитан, а кто заменит нас?
— Папуасы! Я сказал бего-ом!
Гость посмотрел на часы.
— Ну вот. Теперь вроде всё по плану.
За околицей слышался звук моторов и ругательства артиллеристов оттаскивающих орудия с позиций на соседней улице.
— Простите товарищ уполномоченный. Вопрос задать можно?
— Теперь всё можно. А зовут меня Сергей, понял Лёша? — Представитель ставки глядел на них широко улыбаясь. — Если хотите, то это приказ.
— А его зовут Иваном, откликается на Василича. Он самый старый у нас. Мы с ним… э. э, да вы всё знаете наверное?
— Ты знаешь.
— А? Ну да. Ты всё знаешь Серёга?
— Всё-не всё, а вас знаю. Вы же у меня здесь главные люди. Скажи, Василич?