Но гордая земля, наполненная благовониями и жарким ветром, теперь стала покорна воле Менладриса. После сокрушительного поражения владыке ничего иного и не оставалось. Особенно после того, как часть советников и маги перешли на нашу сторону, заявив, что воевать против королей-колдунов — это самоубийство. Я не был уверен, что мы с Элерис способны каждый раз ставить чужое войско на колени силой Дара, но пока и не пришлось проверять.
Мы погрязли в мелких стычках, дипломатии и выстраивании взаимодействия с этой огромной страной. Так что я был рад передышке и небольшой свободе, когда Элерис предложила поездку к племенам. Алавар с радостью присоединился.
Мы не знали, что самое сложное — это вернуться.
— Наши кости обглодают песчаные волки, — заявил Алавар. — Ты знаешь местные легенды о духах?
— Нет. И не хочу знать.
— Учти, Киран, подохнуть здесь, чтобы меня присыпал песок — это не предел моих мечтаний!
— Ну так и наколдуй чего-нибудь.
— С тем же успехом ты можешь воспользоваться Даром.
Алавар даже не скрывал едкости: так близко к пустыне его заклинания почему-то сбоили, а я не мог доверять собственному Дару, который тоже как будто был присыпан песком.
— Никуда ты не денешься, — проворчал я, — тебе еще жениться. Тебя Таль ждет.
— Таль Мар-Шайал никого не ждет. Можешь представить ее у окошка, смотрящей в даль? Во-во.
Я не знал, чем сейчас занимается Таль, но ощущал Элерис. Для нашей связи расстояния не были преградой, и у меня в любом случае оставалось чувство, что она рядом, стоит только потянуться — и я коснусь ее.
Ветер изменился. Теперь он дул несильно, но не переставая. И с запада.
Алавар повернул голову в сторону, тоже ощущая изменения, и неожиданно серьезно сказал:
— Плохой знак.
Я знал это.
Ветер с запада шел из пустыни.
Ветер с запада нес песчаные бури и смерть.
А мы еще вчера должны были достигнуть города, но ничего подобного перед собой не видели. И вместе с запасами воды таяла и уверенность в правильном направлении.
Но западный ветер — это совсем скверно.
— Что будем делать, Киран? Мы тут долго не протянем, серьезно.
— Надо выбираться. Понять, в какую сторону идти.
Алавар только тряхнул головой: я говорил очевидные вещи, но мы оба не знали, что можно сделать.
Если только…
— Успокой людей, — сказал я Алавару, глянув на нашу явно напуганную ветром «свиту». — А я кое-что попробую.
Первые песчинки колко били по лицу, когда я спрыгнул с лошади и опустился на землю. Закрыл глаза и попытался мысленно позвать сестру.
Элерис!
Ты нужна мне. Позови меня. Позови, и я смогу услышать тебя сквозь расстояние, через песок и камни городов, так близко, будто ты шепчешь на ухо, а твои волосы касаются моей шеи.
Позови и приду к тебе. Смогу начать возвращаться.
Домой и к тебе.
Сестра…
Я ощутил, как она отозвалась. Перед глазами мелькали картинки, которые видела Элерис, но слишком смутные: чьи-то лица, замок… похоже, она то ли беседовала с советниками или аристократами, то ли…
Кир!
Ее мысленный зов прорезал Менладрис и Канлакар, скользнул к пустыне и свился в моих ладонях.
Киран, иди ко мне.
Я поднялся на ноги. Алавар смотрел встревоженно, но я ощущал зов Элерис и направление так ясно, будто кто-то нарисовал передо мной яркую линию, куда следовать.
Я позволил себе скупую улыбку, и мое лицо не скрывал платок.
— Давай, Алавар, пришпорим коней и скоро будем в городе. А дальше прямиком в Менладрис. Ты же не хочешь опоздать на собственную свадьбу?
