Темный рыцарь на страже трона. Единокровный брат королевы. Бастард, которого подозревают в убийстве отца. Он должен найти настоящих преступников и понять, на чьей стороне благородные Дома, Маги и Храм. И суметь совладать с Даром, что течет по венам вместе с кровью. Фэнтезятина без эльфов, зато с магией, безумием и дворцовыми интригами.
========== Часть I. 1. ==========
— Я клянусь…
Часть меня хотела закончить клятву. Но я знал, что не смогу ее соблюдать. Никогда не смогу. Все мы в этом мире либо пешки, либо короли, и я становиться пешкой не хотел. Я не хотел следовать правилам. Я хотел их создавать.
— Закончи!
В голосе королевы слышалось нетерпение. Бархатные нотки превращались в металл. Холодный безразличный металл, который сомкнется на моих запястьях, стоит пойти против ее воли.
Не вставая с преклоненного колена, я поднял голову и заглянул в ее лицо. Увидел ярость, мгновенно сменившуюся удивлением. И ловко прикрытую обычной холодной маской безразличия.
— Закончи клятву, мой рыцарь.
Но я не мог. Не был в силах произнести слов, которых хотела она и весь зал притихших придворных вокруг. Они ловили каждое движение и думали, будто понимали меня, ее или клятву, произносимую в этом зале.
— Закончи клятву… мой брат.
Ее последние слова прошелестели едва слышно, как будто она не приказывала, просила. В глазах Элерис, еще мгновение назад полыхавших яростью, теперь плескалась только печаль. Меня всегда поражали эти перепады настроения. Я никогда не мог знать, где вижу королеву, где сестру, а где просто Элерис с ее истинными желаниями.
Я не мог произнести клятву. Но и не мог не подчиниться.
— Я клянусь.
Она кивнула. Как будто двух слов достаточно вместо длинной витиеватой клятвы, заверяющей в верности короне. Я мог поклясться сестре в чем угодно — но не королеве. Она поняла и приняла это. Поэтому только кивнула, оставляя на мое усмотрение, в чем конкретно я клянусь.
— Клятва принята, мой рыцарь.
Я поднялся с колен, а Элерис церемониально вернула мне меч. И только когда ладоней коснулась прохладная сталь, я с удивлением понял, что это не мое оружие. Сестра уверенно положила мне в руки отцовский меч. Увитые символическими лилиями ножны.
Я посмотрел на Элерис, но она только кивнула, как будто ничего особенного не случилось. Много ли придворных заметили, что именно она мне дала? Кто из них сейчас начал подозревать, какими именно клятвами мы обменялись? Бесстыдно у всех на глазах.
Поклонившись, я повесил ножны на пояс и отошел в сторону, уступая место следующему рыцарю. Не смотря на аристократов вокруг. Не отрывая взгляда только от нее, от моей сестры, ставшей законной королевой.
Я клянусь тебе в верности, Элерис. Как своей сестре и единственной, кого я люблю.
Я принимаю твою клятву, Киран. Прими этот знак как символ моей любви, преданности и того, что ты всегда останешься сыном своего отца. Короля.
Они думали, я убил их короля.
Моего непутевого папашу, который сумел сделать признанную дочь с безумной королевой и непризнанного сына с младшей дочерью какого-то мелкого лордика. Никто никогда не скрывал, что я — королевский бастард. Наоборот, на это указывали постоянно, не забывая напоминать о моем месте.
Возможно, потому что отец оставил меня жить в королевском дворце.
Возможно, потому что я был его первым ребенком. И этого никак не изменить.
Я даже не знал, кто моя мать — лет до двенадцати. Тогда я обнаглел и задал отцу прямой вопрос. Честно говоря, полностью отдавал себе отчет, что он выставит меня за дверь… но Его Величество Дакарус Крандор внезапно поднялся с места и подошел к старому комоду, где, насколько я знал, держал дорогие ему вещицы. Оттуда он и достал завернутый в простую тряпицу портрет. Овальная рамка, помещавшаяся на его ладони. С раскрашенного куска дерева улыбалась миловидная девушка, открыто и непринужденно.
Тогда я понял, что все слухи о том, будто моя мать соблазнила короля, надеясь занять место королевы, вряд ли правдивы. Девушка на портрете улыбалась слишком открыто и искренне.
А еще впервые задумался, что, может, моя мать не была случайной любовницей. И король действительно ее любил.
— Она умерла? — спросил я. — Мне говорили, что умерла.
— Да. При твоем рождении. Поэтому не важно, кем она была и к какому роду принадлежала. Ты мой сын.
Впрочем, это не мешало отцу вовсю гонять меня как будущего рыцаря короны. На большее я никогда не рассчитывал: законы Менладриса однозначны в отношении бастардов.
Я был никем.
Только не для Элерис.
Я помню, как она родилась: мне было пять, подняли все флаги, а пировали еще неделю. Как ни странно, меня стали быстро пускать к сестре — возможно, потому что к тому моменту королева обезумела до такой степени, что ей было плевать на ребенка.
В моей памяти ярким пятном осталось ее перекошенное лицо, когда я однажды встретил Ее Величество Азалин в коридорах дворца. Она брела в одном нижнем платье, волосы небрежно растрепаны, а взгляд напоминал дикое животное, застрявшее в капкане и готовое отгрызть себе лапу, чтобы выбраться.
Но капкан существовал только в ее воображении.
Тогда я прижался к гобеленам на стене и хотел то ли пропустить королеву, то ли незаметно прошмыгнуть мимо. Но внезапно ее взгляд наткнулся на меня. И если я надеялся, что она меня не узнает, то в этот момент понял — тщетно.
Королева Азалин метнулась ко мне, и ее скрюченные пальцы необыкновенно крепко вцепились в камзол на груди.
