Теперь она все знала о той женщине, что происходила из рода Молленов, и какая связь существовала между ней и бабушкой Радлет. Более того, Ханне было известно и о Бриджи, в далеком прошлом гувернантке, потом содержанке Томаса Моллена, а теперь хозяйке Хай-Бэнкс-Холла, где размещался госпиталь для раненых, в котором она собиралась работать.
– А ты знаешь, что в этом доме полно ненормальных?
– Мама, ради Бога, не говори глупости, – резко возразила Ханна.
– Не разговаривай со мной в таком тоне.
– А ты не говори о том, чего не знаешь.
– Да, там сумасшедшие. Твой дядя Джим говорит, что с дороги слышны их крики.
– Ох, уж этот дядя Джим, ему бы рассказы писать или в газете открыть колонку сплетен. Он вечно собирает всякие слухи.
– Ну, довольно, Ханна. – Теперь в наступление двинулась Констанция. – Не говори так о дяде Джиме. Он всю жизнь работал и заботился о твоей матери до того, как она пришла в этот дом.
– Мне кажется, лучше было бы для всех, если бы он этого не делал, и тогда бы мы не чувствовали себя обязанными ему до конца своих дней.
Женщины потрясенно молчали, а Ханна тем временем спокойно продолжала:
– Эти люди ничуть не больше сумасшедшие, чем вы. Некоторые получили контузию при взрыве снаряда, часть попала в газовую атаку, а кое-кто не может ходить. – Она подалась вперед и вскинула подбородок. – А вы знаете, что случается с людьми, которые не могут ходить? У них здесь, – Ханна постучала себя по голове, – все как будто взрывается. Но они обыкновенные парни, которым просто здорово досталось.
– Ты, я смотрю, много о них знаешь. – Констанция прищурилась.
– Нет, не так много, пока не много. – Ханна смело взглянула на бабушку. – Но судя по тому, что я видела…
– Видела? – Сара, тяжело опираясь на костыль, заковыляла к столу. – Так ты там уже была?
– Да, была… А еще я видела старую колдунью, миссис Беншем, ту, что вы называли Бриджи. – Ханна повернулась к бабушке и осуждающе закивала головой. – У меня не укладывается в голове, как вы могли так враждовать с этой старушкой. Может быть, выглядит она и не очень, и лицо у нее как печеное яблоко, и вся она высохшая и сморщенная, но ум у нее светлый, и все это знают. А еще ее уважают, очень уважают.
– Довольно! – резко воскликнула Констанция и, пристально посмотрев на внучку, отвернулась. Упоминание о Бриджи болью отозвалось в ее сердце. Она снова ощутила тоску, схожую с тоской по родному дому. Часто по ночам воспоминания возвращали Констанцию в далекое прошлое. С высоты прожитых лет то время казалось необыкновенно светлым и радостным. Майкл был молод и Барбара тоже, на ферме устраивали праздники, и все танцевали. Сара танцевала с молодым хозяином фермы, даже Бриджи танцевала. Она была очень легка на подъем. Бриджи, Бриджи…
Давняя ревность, измены, даже ее неудачный брак с Дональдом Радлетом – все это виделось теперь Констанции в ином свете. Это была размеренная и спокойная жизнь по сравнению с ее нынешней, где не оставалось места ничему, кроме ожесточения, взаимных обвинений и упреков.
Констанция не хотела признаваться себе, что не страдала бы так, если бы Барбара стала женой Майкла. Но в душе знала: это правда, ведь тогда она не потеряла бы связь с сыном. И теперь рядом с ней не стояла бы невестка, которая, хотя и приобщилась немного к культуре, благодаря Констанции, но продолжала мыслить на уровне людей своего происхождения – самого низкого слоя работников фермы.
Усилия Констанции могли бы принести более ощутимые плоды, если бы Сара была счастлива. Но увечье наложило отпечаток и на ее разум. И Сара постепенно превратилась в маленькую крикливую мегеру. Однако все эти годы Констанция стояла на ее стороне, убеждая себя, что Сару по-человечески можно понять и кто-то должен был ее поддержать. Одновременно она твердила себе, что этим отстаивает свою моральную правоту.
Снова и снова она дивилась тому, что Майкл, никогда не отличавшийся сильной волей (одно время он беспрекословно подчинялся ей), оказался способен долгие годы поддерживать любовную связь. Мало того – он поставил их перед выбором. Констанция хорошо помнила, как много лет назад он предъявил им ультиматум. Как обычно, все происходило в кухне.
