Теперь его не стало. На похороны поехали мама с Потёмкиным – такой уровень представительства был показателем моего отношения к покойному. Екатерина Алексеевна тоже очень уважала старого Фрица и искренне переживала его смерть. Её любимец Моцарт написал потрясающий по красоте Реквием, честно говоря, совсем непохожий на тот, что слышал в прежней жизни, но замечательный.
Самое неприятное, что даже такой визит и музыка гениального композитора нисколько не смягчила нового короля Пруссии Фридриха Вильгельма II. Он испытывал настоящую ненависть по отношению к России, которая лишила его триумфа в войне, не дав стать освободителем Берлина. Да и я сам вызывал у наследника дядюшки Фрица откровенную ревность. Старый король любил меня и часто говорил об этом в присутствии своих подданных. Он несколько раз даже упоминал, что предпочёл бы видеть меня в качестве своего преемника, но в Пруссии должна править кровь Гогенцоллернов[2]…
В этом была и моя ошибка, я слишком сблизился с Фридрихом, упустив из внимания его племянника. Но этот свой просчёт я неоднократно пытался исправить, и мешал мне странный характер тогда ещё наследника престола и его, пусть и возникшая по стечению обстоятельств, ненависть к России и всему русскому. Он как баран упирался и отказывался от любых контактов, с презрением отвергая подарки, не отвечая на мои письма, демонстративно ругая русские порядки и товары.
Уже не юноша, он вёл себя подобно мальчишке. Остро переживая неприязнь берлинцев, Фридрих Вильгельм решил добиться признания народа через военные победы. Так что он сразу принялся активно готовить Пруссию к войне, словно волк, водя носом в поиске жертвы. В качестве союзников нас он не рассматривал, да и мы к завоевательной войне совсем не стремились. Австрийский император склонялся к дружбе с нами. Французы сейчас военных действий откровенно опасались. Так что новоявленный король нашёл опору в главных потерпевших в Европе – Великобритании.
Также пруссаки нашли единомышленников в сильно обогатившейся в миновавшей войне Швеции. Мой венценосный дядя Густав III[3] решил, что момент, который он столько лет ждал, настал – его страна готова вернуть себе былое могущество. Шведский король начал быстро создавать армию и флот, и также искать союзников в грядущей схватке за место под солнцем.
Формального соглашения эти два наших соседа не заключили, но Густав с Фридрихом Вильгельмом втайне встретились трижды менее чем за полгода. С учётом того, что Пруссия была во главе «Лиги князей», организованной Фридрихом после войны за Баварское наследство, состоящей из Саксонии и ряда мелких княжеств Северной Германии, к которой присоединился и Ганновер, такая композиция на северных и западных границах меня не устраивала категорически. Тем более что ситуацию ещё значительнее усложняла Польша.
Дружественный сосед-вассал на западе нам сейчас был нужен как воздух, но французы снова начали мутить воду. Отличным потребителем сказок о былом величии Речи Посполитой был, как и раньше, король Станислав. Бредивший возрождением полумифического «Золотого века Польши» с границами от Балтики до Чёрного моря, Понятовский был готовой мишенью для подобных увещеваний.
Он принялся искать поддержку у аристократов, среди которых тоже было немало весьма решительных и совершенно не понимающих действительности личностей, желающих укрепить свою власть над простолюдинами и избавиться от контроля русских. Убрать Станислава с престола было сложно, к тому же формальных причин для этого у нас не было, в общем, пришлось ограничиться плотным контролем за королевскими контактами и выявлением вероятных сторонников его возможной авантюры.
На другой нашей границе тоже назревала напряжённость – турки, решив вопросы с мятежными вилайетами, снова вспомнили о потерянных землях на Чёрном море. В мечетях велись проповеди о необходимости джихада, на улицах Стамбула заголосили дервиши, призывая мусульман начать священную войну против русских. Султан Абдул-Хамид пока не был готов бросить нам вызов, но посулы англичан и французов давали ему очевидную надежду на успех. Османская империя тоже начала перевооружаться.
Хорошо, что денег у наших славных европейских партнёров было не сильно много, и свои уговоры они не могли подкрепить крупными суммами на вооружение наших соседей. Однако тенденции были очевидны и мне они очень не нравились.
Тем более что не по своей воле мы оказались вовлечены в достаточно опасный конфликт опять-таки по соседству.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Был уже поздний вечер. Движение на улицах Астрабада[4] почти совсем утихло. Никодим Бубнов, пил горячий сбитень. Он делал небольшие глотки, улыбаясь, посматривал на жену и на двух сынков, которые по русскому обычаю сидели вместе с ним рядом, и радовался жизни.
- Ещё налить, Никоша? – его жена Марьям ласково погладила его по голове, а он замурлыкал, словно большой кот. Ему сейчас было очень хорошо. Любимая жена, дети, любимое дело, что ещё нужно человеку для счастья? Повезло? Однозначно! Пусть его успехи в делах и его заслуга, но без поддержки империи, кто бы стал его слушать?
