[3] Дом инвалидов – дворцовый комплекс в Париже, предназначенный для проживания ветеранов (инвалидов) армии.
[4] Виктор-Франсуа герцог де Брольи (1718–1804) – французский, впоследствии русский военный деятель, маршал Франции, русский генерал-фельдмаршал.
[5] Франсуа Клод Амур де Шариоль, маркиз де Буйе (1739–1800) – французский генерал, один из руководителей партии роялистов.
[6] Генрих Наваррский (1553–1610) – король Наварры Генрих III с 1572 г., Франции Генрих IV с 1589 г. Первый представитель династии Бурбонов на французском троне. Остановил гражданскую (т. н. гугенотскую) войну во Франции, один из известнейших французских монархов.
[7] Ингольштадт – город в Верхней Баварии.
[8] Тюильри – ныне исчезнувший дворец французских королей в Париже, составлявший единый комплекс с Лувром.
[9] Кобленц – город в Германии Рейнской области.
[10] Монмеди – крепость на северо-востоке Франции.
[11] Лотарингия – регион на северо-востоке Франции с центром в городе Мец. Вошёл в состав Франции после войны с Великой Римской империей в 1766 г.
[12] Реймс – важный город на северо-востоке Франции в провинции Шампань
[13] Шато-Тьерри – город между Парижем и Реймсом.
[14] Сент-Этьен-о-Тампль – небольшой город недалеко от Реймса.
[15] Шалон – город недалеко от Реймса.
[16] Лилия – геральдический знак в гербе французских королей.
[17] Ослоп (уст.) – дубина.
[18] Мария-Тереза-Луиза Савойская, принцесса де Ламбаль (1749–1792) – французская аристократка, подруга королевы Марии Антуанетты.
[19] Иль-де-Франс (Парижский регион) – центральная часть Франции.
[20] Льё – традиционная французская мера расстояния, около 4,5 км.
Дела у нас в России шли своим чередом, порядок в бывших турецких землях был наведён, создано Цареградское наместничество, начато переселение. Правда пока в фокус нашего внимания попала только бывшая Добруджа, территория которой была хорошо изучена военными за многие годы. Во Фракии и Мёзии пока работали экспедиции, обследуя перспективы этих земель. А уж бывший Стамбул – там было всё сложней и запутанней.
Мои следователи и агенты взяли в плотный оборот окружение Вселенского патриарха, постепенно выдёргивая оттуда самых опасных людей, причём делая это исключительно при наличии очевидных доказательств преступлений и полной поддержке со стороны местного населения, на обеспечение которого тратились ресурсы чуть ли не большие, чем на само расследование. Неофит VII чувствовал, что скоро его игры приведут к больши́м проблемам, метался, суетился и допускал всё новые и новые ошибки, которые внимательно фиксировали наводнившие Царьград чиновники. Игра была тонкая, и ошибиться в ней совсем не хотелось.
Между тем мне доставили данные Большой ревизии – переписи населения, которая только завершилась в империи. Можно было гордиться результатами. Я даже не представлял себе, что в России теперь проживало уже почти семьдесят миллионов человек, более тринадцати миллионов податных единиц, больше двух миллионов на землях бывших Новороссийского и Дунайского наместничеств, почти миллион на Дальнем Востоке и в Северной Америке. И население росло! Пока и речи не шло о снижении количества детей в семьях, даже наоборот, их становилось больше. Россия стала самой населённой страной Европы и уже явно перестала быть самой бедной, экономика росла, заводы множились.
Наша империя прочно заняла место одной из ведущих промышленных держав мира, тесня на внешних рынках уже продукцию Великобритании и Франции, признанных лидеров в этом вопросе. А уж внутри страны покупать зарубежное становилось признаком редкого чудачества. Что нам могло понадобиться сейчас за границей? Конечно, в первую очередь, сырьё для изготовления тканей.
Наши заводы требовали всё больше и больше хлопка, льна, конопли, шерсти и шёлка. Здесь мы быстро расширяли собственное производство и увеличивали поставки из Азии, так что наше будущее было вполне безоблачным. Готовые ткани мы уже производили на высоком мировом уровне – малую часть элитных полотен ещё завозили из Китая и Индии, но наши мастера уже делали уверенные шаги и в этом направлении.
Оставалась проблема сахара. Собственное производство никак не успевало за ростом потребностей населения. Кроме потребления собственно самого сладкого сырья, вырастал спрос на конфеты и сладкую выпечку. Сахар стремительно переходил из категории изысканной диковинки для наиболее богатых людей в продукт массового потребления. До некоторой степени мы могли замещать это сладкое золото быстрорастущим производством мёда, но для людей нужен был именно недорогой сахар. Приходилось везти этот товар с Антильских островов, покупая его у Франции и Испании.
Пряности, которые в Европе просто не росли, мы уже давно завозили напрямую – из Юго-Восточной и Восточной Азии, где у нас были прекрасные позиции в Китае и голландских островах пряностей. Более того, сейчас мы начали проникать и в Южную Америку, полив прямой доступ к источнику новых специй.
