- Что же делать-то, Александр Сергеевич? – растерянно проговорил Самойлов.
- Ты как в Гуйджоу съездил?
- Всё хорошо. С людьми мяо меня свели, связи установил, материалов набрал – впору за книгу садиться. Доклад будет через два дня.
- Как договорились связь держать?
- В Кантоне есть купец Чжао...
- Давай-ка ты доклад свой сегодня готовь! Не спорь, Василий! Не время сейчас! Свои записки все собери, снаряди к срочной отправке. Вечером уже человека отправим, пока стражу вокруг стен не поставили – надо дело наше спасать! Жену свою, Джиао, подготовь, что возможно придётся бежать. Ей когда рожать-то?
- Через полтора месяца. – медленно произнёс Самолов, осознавая всю остроту ситуации.
- Понятно… Моя Минжу ей поможет. Эх, хорошо, что мои старшие в России учатся! Хоть волнений меньше.
- Так всё плохо, Александр Сергеевич?
- Да… Люди во дворце слышали, пусть и не уверены, что Хэшень у императора все дни напролёт проводит и твердит тому, что всё зло от нас… А то, что и господин Лю со мной встречаться отказывается, может означать, что они на нас вовсе крест решили поставить. Могут и отчудить чего…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Франции было совсем не до своих заморских владений. Конвент, затеявший всеевропейскую войну, не имел ни средств, ни желания поддерживать колонии, где тоже шли военные действия, а ситуация там была много печальней, чем на континенте. Громкое объявление всеобщего равенства подорвало экономическую модель развития Антильских островов – рабский труд был единственным привычным способом выращивания сахара, теперь бывшие невольники стали равноправными членами общества, а новых инструментов к принуждению их работать ещё не было.
Рабы ринулись в города, требуя равных прав, под которыми они подразумевали возможность жить, как свои хозяева, то есть тоже имея рабов и ничего не делая. Работа в полях, на заводах и складах встала полностью. Сначала плантаторов и чиновников страшила только потеря доходов, но вскоре оказалось, что всё значительно хуже. Попытки местных властей навести порядок на фоне законов Конвента вызвали лишь обратный эффект.
Взорвалось так, что оторопь брала – негры вскоре начали резать даже мулатов, считая тех недостаточно чёрными. Белые и креолы-полукровки бежали к соседям-испанцам, а уж подданным короля Карла совсем не понравилась идея, что безумие освобождения негров перекинется к ним. Они попытались провести интервенцию и остановить анархию, но бывшие невольники отлично знали местность и умело партизанили.
Французские и испанские корабли без привлечения крупных групп войск не могли вернуть порядок на острова, зараза потихоньку проникала и в испанские владения, всё внимание пришлось переключить на поддержание ситуации там. Во французских колониях творился настоящий ад – там горело всё, что может гореть. Об огромных доходах от торговли сахаром пришлось забыть, причём очень надолго, это окончательно подорвало финансовую систему Франции и её колониальной империи.
Меж тем, в Соединённых штатах вся власть сосредоточилась в руках генерала Грина[19], который сделал ставку на захват французских владений на Миссисипи – слишком уж лакомый кусочек висел у американцев перед носом, и очень уж активно их подталкивали к этому английские союзники. Лафайетт пока проявлял чудеса изворотливости и демонстрировал великий военный талант, непрерывно маневрируя своими силами и отбиваясь от нападений противника по всему фронту от Нового Орлеана до Сен-Пьера.
В Индии англичане, словно слон свежие фрукты, давили французские территории, лишь поддержка туземцев давала французам шансы на сохранения хоть каких-то колоний. Худ, по прибытии в Индию, смог серьёзно поправить дела Великобритании и снять осаду Бомбея. Достигнув взаимопонимания с Майсуром и Хайдрабадом и обладая тремя базами в Индии – Калькуттой, Мадрасом и Бомбеем, британцы приготовились к следующему ходу в большой игре, и война, объявленная обезумившем от собственно власти Конвентом, оказалась им только на руку.
Без местных союзников и лишившись поддержки их центра, Карайкал[20] пал быстро от одновременной атаки с моря и суши, Пондишерри ещё держался, но долго ли… Маратхи на словах готовы были помочь французам, но для этого требовалось вступить в войну с другими индийскими княжествами, но столь большая заварушка пока в их планы не входила.
Удары со всех сторон сыпались на колониальную империю Франции. Конвент решил сделать, что называется, хорошую мину при плохой игре, объявив, что не считает проблему защиты заморских территорий собственной. «Каждый гражданин Франции обязан сам защищать свою Свободу» — так громко заявил с трибуны один из самых ярких ораторов революции де Сен-Пьер, имея в виду, что отныне защита колоний является проблемой исключительно жителей этих земель. Всякая помощь прекратилась. Теперь будущее колонистов было только в их руках.
