- Перестаньте, дон Базилио! – немного раздражённо отвечала принцесса и, крепко взяв архитектора за руку, пошла с ним прогуливаться вокруг стройки, — То, что Вы верный слуга Вашего императора, очевидно столь многим, что никаким секретом это быть не может. Так что, прекратите строить невинность, по крайней мере, со мной! То, что Вы решили покинуть альков моей матери, Вас, безусловно, красит, особенно в моих глазах! То, как Вы тонко это сделали, говорит о Вашем также и прибавило Вам популярности, даже в глазах моего отца. Но! Это дало возможность этому мерзкому Актону интриговать против Вас значительно успешнее.
Теперь Вас не приглашают к моим родителям обсуждать вопросы высокой политики, а этот Ваш театр Вам поручили возводить исключительно из-за Вашего происхождения – кому как не русскому строить дом, где будут даваться русские представления? Кстати, эти ваши улучшения волшебных фонарей действительно настолько удивительны?
- Да, Ваше Высочество, новые фантасмагории действительно невероятны. То, что я видел в Риме, меня потрясло.
- Надеюсь, что я тоже это увижу… — мечтательно проговорила принцесса, но тотчас же вернулась к их беседе, — Так вот, пока Вы здесь возитесь с камнями и брёвнами, моего папеньку всячески уговаривают присоединиться к блокаде, которую затевает Англия в отношении русской торговли на Средиземном море…
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Полковник Лаптев пил сбитень. Пил вкусно, причмокивая от великолепного букета напитка, отирая полотенцем пот, высыпающий на его широком с залысинами лбе, с шумом втягивая большими ноздрями чудесный аромат, прикрывая глаза от удовольствия. На него молча смотрели два не по форме одетых горных офицера, подчинённых ему в этой экспедиции. Молодые люди были полными противоположностями – один высокий, но тощий, а второй маленький и круглый. Лаптев их так и звал – Пузырь и Соломинка, себе справедливо и бесстрастно отводя роль Лаптя.
Пузырь и Соломинка переминались с ноги на ногу, переглядывались, но не позволяли себе прервать моцион полковника, который тот свято соблюдал, предаваясь ему даже на переходе на плотах. Лапоть был человек очень строгий, жёсткий, и вполне мог устроить за такое пренебрежение его обычаю выволочку. Но к тому же, чего греха таить, подчинённые любили своего резкого и далеко уже немолодого начальника. Полковник был честен, справедлив и был готов за своих мальчишек умереть – к примеру, этой зимой он самолично вытащил из-подо льда Соломинку, который официально звался горным подпоручиком Клюевым, рискуя свой жизнью. А уж Пузыря – горного подпоручика Симбаева, он избавил от массы проблем, откупившись от местного туземного вождя, возжаждавшего получить толстяка в зятья.
Наконец, Лаптев напился сбитня, откинулся на спинку стула, потянулся, подставляя лицо тёплому весеннему солнышку, и со вздохом спросил:
- Чего прибежали с утра пораньше, оглашенные? Опять чего начудили, что ли? Забыли, что лопаты оставили на стоянке, как в прошлый раз?
- Господин полковник, вон чего мы нашли! – Соломинка робко протянул начальнику геологической экспедиции платок, в котором явно что-то лежало.
- Что там у Вас, Сергей Михайлович? – спокойно развернул свёрток Лапоть, — Оп-па... Забавно… Где нашли?
- Да вот, на речке и нашли! Петька портки стирал, а он и застрял…
- М-да, золотой самородок, застрявший в белье – смешно! Да вся жизнь - штука весёлая, чего удивляться-то! – полковник пружинисто встал, — Как речка-то эта называется? Что там проводник говорил?
- Вроде река-топор или молот, по местному Клондайк[12], что ли…
- Значит, называем эту реку Смешной, где они тут топор-то увидели, и ставим постоянный лагерь. Золото найти – очень неплохой результат экспедиции! Будем, стало быть, искать!
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Весной 1794 англичане начали новую игру – стали задерживать наши купеческие суда, шедшие мимо их берегов. Кроль Георг объявил о введении полной торговой блокады Франции, к которой бодро присоединились его союзники. Под этим предлогом наших торговцев, даже шедших совершенно не в земли мятежных галлов, принуждали к заходу в британские порты, где они и задерживались властями на неопределённый срок.
Здесь приходилось учитывать, что в Англии наблюдался беспрецедентный рост антирусских настроений, с которыми с огромным трудом боролось наше посольство. За спиной вернувшегося в большую политику лорда Сиднея, очевидно, виднелись уши самого́ монарха, который смог навести порядок в управлении королевством и тянул Британию в сторону новой попытки достижения мирового господства. Король Георг своими противниками на этом пути справедливо видел Францию и собственно Россию.
