- Эвона, как ты, господин полковник, запел! – усмехнулся Милинкович, — О славе мечтаешь?
- А ты, Пётр Дмитриевич, нет? – повернулся к собеседнику Бонапарт.
- Мечтаю, Наполеон Карлович! Истинно мечтаю! – засмеялся майор, — Слава мимо меня на Нихонской войне прошла, краем крыла под Стратилатовым зацепила, чуток по головке у Цареграда погладила…
- Так, давай! Давай же славу эту искать, Пётр! Чувствую я, что она где-то рядом! – загорелся полковник.
- Давай думать! Весной…
- Не могу ждать весны! Если бы можно было сейчас? Лёд же на море!
- Горяч ты! Нам же из само́й Столицы запрещено по льду дальше версты проходить – зима ветреная, море коварное, не дай Бог, лёд разломится! Будь твоя воля, ты бы сам напрямую Стокгольм брать бы пошёл! – качал головой майор.
- Дык вот что скажу! – внезапно вмешался в спор офицеров Забодаев, — У меня же здесь в Кабе сердечная привязанность образовалась…
- Степан! Десятник! Ты лезешь в разговор старших по званию? – взвился было Наполеон.
- Остынь, полковник! – замахал на него руками Милинкович, — Степан Семеонович порядок знает, не первый год служит, коли сказать что хочет, не мешай ему.
- Так вот, — продолжил речь десятник, степенно оглаживая всё ещё ярко-чёрную бороду, — Девица местная шведская, Анна-Фрида, собой хороша, умна, приветлива, а я-то свейский кое-как знаю, чай недаром шесть лет в Риге стояли… После войны в отставку выйду, непременно женюсь… Так вот, отец её, местный торговец, Олафом его зовут, человек небедный и опытный, каждую ямку здесь знает, каждую волну по именам называет… Вот он мне говорил, что в Стокгольм через пару недель тайный обоз поведёт. Точно он знает, когда лёд встанет, как идти, где бивак разбивать.
- Что? – Наполеон пристально посмотрел на своего денщика, — Ты уверен, Степан?
- Как на духу! – перекрестился Забодаев, — Несколько раз говорил о такое. Даже предлагал мне, чтобы я ему денег дал на подарок Анне-Фриде.
- Где он сейчас? – деловито спросил у солдата полковник.
- Да, вестимо, где – в хате своей, метель же!
- Тащи его сюда, пулей!
Олаф оказался степенным краснолицым мужчиной, который говорил медленно и мало, словно каждое его слово стоило больших денег.
- Значит, ты знаешь, как и когда в Стокгольм можно пройти? – Милинкович загорелся не менее своего полковника.
- Положим…
- Так провести можешь?
- Я – швед! – с вызовом отвечал Олаф.
- Так и что? Деньги не нужны?
- Я верен своему королю!
- Ха! А если сто рублей тебе дам? Золотом? – вмешался Бонапарт.
От такой суммы даже Забодаев открыл рот, а уж у старого торговца буквально загорелись глаза, но соглашаться он всё же не спешил, выговорив себе ещё двадцать рублей и не давая окончательного согласия, пока полковник не сходил в свою комнату и не принёс приятно звякающий мешочек. Звон монет сломил сопротивление Олафа окончательно, и он долго крестился и читал молитвы, а потом потребовал ещё и вывести его семью в Россию, опасаясь мести соседей.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
Проект полковника Бонапарта по зимней атаке на шведскую столицу вызвал явное сопротивление в Генеральном штабе. Много говорилось справедливых слов, что «батальоны не фрегаты, а казаки не шебеки, чтобы ходить по заливам»[2]. Однако о плане было доложено государю. Тот, как говорят, нарезал круги по кабинету, думал. Потом ещё раз прочитал бумаги и сказал странное:
- Что же, кто я такой, чтобы лишить Наполеона его Тулона[3]? Быть по сему. Дерзайте!
Высочайшее согласие на авантюру было получено, требовалось быстро подготовить войска. Командующий генерал-полковник Меллер был настроен весьма мрачно, совсем не горя желанием потерять всю свою дивизию на льду Ботнического залива[4], однако против приказа самого́ государя идти не желал. Бонапарт, пожалованный чином бригадира, проявил невероятный напор в организации экспедиции, в которой совершенно справедливо видел свою будущее – счастливое в случае успеха, и, напротив, весьма печальное, при неудаче.
Себя в области планирования движения колонн, инженерного сопровождения, снабжения отлично проявил майор Милинкович. Сколь-нибудь тянуть с подготовкой было нельзя – укрыть от шведских шпионов столь масштабную операцию было невозможно, но им всё же требовалось по суше добраться до Швеции, что давало нам некоторое время. В феврале 1796 состоялся ставший легендарным «Ледовый поход». Две бригады под командованием Бонапарта и другого бывшего француза Прево-де-Люмиана вышли из Або, направляясь вначале к Аландским островам[5]. Сам Меллер возглавил было поход, но уже в двадцати вёрстах от финского берега серьёзно повредил ногу, оставив руководство походом на Бонапарта.
Бригадир Прево-де-Люмиан, отличный военный инженер, командовал авангардом, он принял на себя ответственность за прокладку дорог по коварному балтийскому льду для идущей армии между многочисленных припорошенных снегом торосов и трещин. Русские инженерные войска показали себя великолепно, в сложнейших условиях они пробивали путь для идущих за ними солдат, обозов, артиллерии.
