Разгром турок в Абхазии и под Анапой был довольно шумным, только в плен попало более десяти тысяч человек. Кутузов показал себя отличным военачальником, способным проводить сложные операции, а Андрей Разумовский умело управлял настроениями горцев, и его идея о присоединении Абхазии в таком свете показалась вполне обоснованной. Граница с Мингрелией[11] по реке Ингури[12] была удобной, лезть дальше в грузинские княжества совсем не хотелось – и так лишнего брали.
Летом же была полностью снята осада Астрабада. Ага-Мохаммед-хан получил лихой пинок и вылетел из Мазендарана. Поражение сделало его характер ещё более скверным, но наши позиции в Иране только укрепились, а войска освободились для более важных дел.
Ситуация в Польше изменилась после заключения мира со Швецией. Фридрих-Вильгельм II понял, что его сидение около Данцига стало бессмысленным. Появившийся в заливе русский флот снял морскую блокаду порта, к тому же город был отлично укреплён, гарнизон был многочисленным и тренированным, а Штединг командовал очень умело. Риск, что русские смогут зажать армию Пруссии с двух сторон, стал велик, и осада была снята.
Силы Фридриха-Вильгельма теперь более активно начали действовать в Польше. Прибывший туда Вейсман, который всё же добился от меня позволения отбыть к войскам, решил не пытаться сойтись с армией, воспитанной ещё Фридрихом Великим, в генеральном сражении, осознавая, что у противника более чем трёхкратное превосходство в силах. Отто использовал своё преимущество в манёвренности и принялся кусать пруссаков за бока, не давая им покоя, но и не позволяя втянуть себя в значительное сражение.
Требовалось дождаться прихода подкреплений из России, да и Австрия начала восстанавливаться от турецкого удара, но пока никак нельзя было допустить, чтобы Пруссия переключил хотя бы часть своего внимания на её сла́бо укреплённую границу в Богемии – удара уже с другой стороны Империя могла и не пережить. Пока надо было просто тянуть время.
Штединг же вырвался из Данцига, как лев из клетки. Он серьёзно переживал за потерю контроля над Понятовским и просто рвал и метал, желая исправить свою ошибку. Генерал смог быстро найти короля Станислава и уже не отпускал его, повсюду таская за собой. Порядок в управлении Польшей быстро восстанавливался, люди стекались под королевские знамёна.
Не понять, что время начало работать против него, даже недалёкий прусский король не мог. Шведы уже вышли из игры, а вскоре Иосиф восстановит свои силы и снова обрушится на Силезию, войска Мекноба объединятся с армией Вейсмана, а русско-датский флот начнёт бомбардировать его порты. Пруссаки пошли на Варшаву, стремясь заставить противника выйти навстречу и принять бой.
Браницкий показал себя настоящим героем, возглавив арьергардные сражения и задерживая пруссаков. Он стремился дать Вейсману ещё немного времени и делал это отлично. Дважды раненный коронный гетман снова и снова бросался в бой, вырывая лишний день, час, минуту, пока русские строили оборону в Модлине[13].
Битва была жаркой. Пусть у Фридриха-Вильгельма было значительно больше войск, но наша армия хорошо подготовилась к бою. Причём не только построила редуты и установила артиллерию, но и организовала прочную связь с частями Штединга и Мекноба, которые и решили исход схватки, атаковав уже глубоко завязших пруссаков. Ловушка была выстроена превосходно, и главная армия Пруссии попала в неё.
Король смог спастись, а вместе с ним смерти или плена сумели избежать не более двадцати тысяч его солдат и офицеров. Опасность для Польши и Австрии миновала, но была большая вероятность, что уже в следующем году всё начнётся заново. Фридрих-Вильгельм сразу по возвращении из неудачного похода в Польшу начал сколачивать новую армию, на каждом шагу вспоминая чудеса Бранденбургского дома[14].
А у нас войск катастрофически не хватало, никакая победа не давалась даром, а рекрутские наборы хоть и проводились ежегодно, но учить новобранцев надо было ещё несколько лет. К тому же деньги тоже кончались – ещё год мы могли потянуть довольно уверенно, а дальше пришлось бы урезать расходы и уговаривать голландцев на новые креди́ты.
Слабость союзников серьёзно нарушила наши планы и перевернула всё с ног на голову, но шансы взять ситуацию под контроль у нас были – их дала нам стойкость наших солдат. Но жизнь всё время смешивала нам карты.
⁂⁂⁂⁂⁂⁂
- Александр Васильевич, Ванька-арапчонок пришёл! – адъютант без стука ворвался в кабинет Суворова, где тот снова и снова перебирал варианты дальнейших действий. Бывал генерал в кабинете редко, почти всё время проводя в войсках, но вот в этот вечер он пытался проверить свои мысли над картой.
- Что? – военачальник пристально посмотрел на офицера.
- Ваньку подстрелили. Почти сутки полз, пока его дозор приметил. Плох он, в госпитале над ним врачи колдуют. Депеша изорвана и кровью залита, понять ничего не выходит. Ванька же твердит только, что «третий бастион пал».
- Третий бастион? Плохо дело… В госпиталь пойдём, может, Ванька что ещё скажет.
