«Одиссей», меж тем, наконец остановился, зависнув над чудом уцелевшим зданием радиостанции, увенчанном ажурными шпилями антенн и передатчиков. От днища корабля к земле протянулся слепящий белый луч и исчез секунду спустя, оставив у входа в здание группу людей. Симмонс, Барретт, Крутов. И стражницы. Молчаливые и угрюмые. Их ждали – едва только луч сделал своё дело, как стеклянные двери здания распахнулись, выпуская невысокого пожилого мужчину с аккуратными усами и в очках с роговой оправой. Одежда его – пиджак, рубашка и брюки – была изрядно потрёпана, а местами – порвана.
- Вы – комиссар Гордон, – не то спрашивая, не то констатируя, сказал Симмонс, присматриваясь к этому человеку.
- Да, – кивнул Джим, подходя и пожимая руку Джейкобу. – Выходит, мистер Барретт и вправду с вами, – он оценивающе и с прищуром посмотрел на Эдгара.
- Я всегда там, где должен быть, – пожал плечами тот, давая понять, что разговаривать сейчас не хочет. Гордон кивнул.
- Пойдёмте, – сказал комиссар, и группа вошла в здание. Оказались в небольшом, но уютном вестибюле. Ещё вчера здесь было полно народу, а сегодня об этом напоминали разве что брошенные впопыхах вещи – вот у стены примостился чей-то дипломат, чья-то фетровая шляпа разлеглась на столе в приёмной по соседству с аккуратно разложенными в стопки документами… Фарфоровая чашка с давно остывшим кофе на подоконнике… Таких мелочей было много, и если постараться, то все вместе они могли бы рассказать наблюдательному человеку о том, что здесь произошло совсем недавно.
Направились к лестнице.
- Лифт не работает, – пояснил Гордон. – А даже если бы и работал, лично я бы не рисковал, – сказал он и замолчал. Ему всё никак не давали покоя полные боли и скорби глаза стражниц, с которыми он встретился взглядами пару минут назад. Комиссар догадывался, чем это вызвано – такие глаза он уже видел. Такие глаза бывали у тех, кто недавно потерял близкого человека. За время своей работы Гордон не раз сталкивался с этим взглядом. И всякий раз его сердце скорбело об ушедших. Так было и сейчас. Но он не желал говорить об этом.
Так в молчании, под звук собственных шагов, они преодолели пять этажей. На некоторых совсем не было света. Впрочем, это никого не удивляло. Удивляло то, что как раз кое-где свет, всё-таки, был.
- Нам удалось запустить резервный генератор, чтобы запитать передающую станцию. Если бы не это, мы бы с вами сейчас не были здесь, – сказал Гордон, останавливаясь на лестничной площадке шестого этажа. – Мы на месте.
- Вам удалось ещё что-нибудь узнать от…, – Симмонс посмотрел на Вилл, – Мэттью Олсена?
- Нет, – коротко ответил Джим, ведя группу по длинному коридору со множеством распахнутых дверей. – После нашего с вами разговора он больше ничего не говорил. Твердил лишь, что хочет видеть вас, мисс Вандом, – обернулся Гордон, остановившись на мгновение. – Но через какое-то время он просто умолк и замер, словно его выключили. Мы и Регенты пытались привести его в чувство, но ничего не вышло. Периоды, когда сознание ящера овладевает им, становятся всё длиннее и происходят всё чаще, – Гордон понимал, что его не просили рассказывать всё в таких подробностях, но чувствовал, что лучше рассказать всё сразу.
- Я не позволю судьбе отобрать ещё и его, – мрачно сказала Вилл, и вокруг неё замелькали электрические разряды.
- Возможно, вам удастся помочь ему, – с надеждой произнёс комиссар.
- Шэф! – окликнул его Пит, дежуривший у закрытой двери с надписью «Аппаратная». Его внушительный пулемёт был аккуратно прислонён к стене. – Так это и есть наши гости?
- Как видишь, – пожал плечами комиссар.
- А я ведь даже глазам своим сначала не поверил, когда корабль над нами завис. Думал, такое только в кино бывает…
- Ага. Как и нашествие пришельцев. Этого в окно было никак не заметить, – угрюмо сказала Ирма. Сейчас её злило и раздражало абсолютно всё. Но особенно – когда кто-нибудь шутил или радовался. Полицейский посмотрел на неё и лишь пожал плечами.
- Как там? – Гордон кивнул на дверь.
- Всё спокойно. Парень с места не сдвинулся.
- Открывай, – сказал комиссар. Мужчина отворил дверь, пропуская в помещение гостей.
Эта небольшая комната была чуть ли не под завязку заставлена всевозможной аппаратурой различных форм и размеров, так или иначе связанной с радиовещанием. Были здесь и микрофоны, и ресиверы, и древние архаичные монстры с бобинами магнитной плёнки, которые свой золотой век пережили пол столетия назад. Всё это великолепие освещалось тусклым светом пары старых лампочек Ильича. Причём круглосуточно, поскольку свободного места оставалось не слишком много – пятачок в несколько квадратных метров перед входом, и окна помещения из-за аппаратуры были не видны. И в центре этого небольшого пространства, точно истукан, стоял Мэтт Олсен. Он даже не шелохнулся и, казалось, не дышал, когда открылась дверь. Зато Наполеон и Хагглз обрадовались, увидев стражниц:
