- Это уважение, – сказал тот. – Вы достойные противники. Возможно – одни из сильнейших, память о ком хранят наши летописи. Сдаться сейчас – это не только верная смерть. Это потеря чести. Я не желаю, чтобы вы сдавались. Лучше погибнуть в бою, пытаясь отстоять свои идеалы, чем сгинуть, так ничего и не сделав.
- Да-а-а-а, в каком же отчаянно безвыходном положении нужно оказаться, чтобы офицер вражеской армии говорил что-то подобное, – усмехнулся Фобос. – Но он прав. Чёрт с ней, с расстановкой сил, с планами и возможностями. Мы просто обязаны довести дело до конца!
- Ну, уж если ты так говоришь…, – картинно поклонился князю Фрейнар. Сейчас в его душе царило особое чувство. Предвкушение. Своеобразная «наэлектризованность», которую он ощущал всякий раз перед решающей битвой. И сейчас он чувствовал, что очень скоро его боевой магии найдётся применение. Он был просто уверен в этом.
- Ха… Единственный шанс закончить всё это раз и навсегда – уничтожить Левиафан, Советника и его сообщников, – произнёс Крутов.
- Вот это уже другое дело, – одобряюще кивнул Мэтт-Т’хасс.
- Но вы же сами сказали Дервишу, что у нас не достаточно сил! – воскликнула Тарани. – Или… у вас вдруг появился план?
Глава ФСБ глянул на Мэтта:
- Вы готовы отправиться на Меридиан? – спросил он вместо ответа.
- Да.
- А ваши родичи? Готовы ли они покинуть Землю?
- Я общаюсь с ними прямо сейчас. Они слышат нас. Они покинут планету как только вы создадите переходы.
- Тогда пора приниматься за дело.
- Но… постойте! – запротестовала Вилл. Слова ящера о том, что разоблачение Советника ничего не изменит, глубоко засели у неё в голове. Но сейчас даже не это волновало девушку. – Что будет с Мэттом? – она посмотрела прямо в глаза юноше, чьим телом управляло сознание пришельца.
- Я уже мёртв, – сказал Т’хасс. – И никогда уже не смогу воссоединиться со своим народом. Никогда не вернусь домой… То, что я делаю сейчас – это последнее в моей жизни деяние. Когда всё будет окончено, я исчезну. Сознание Мэтта Олсена поглотит и растворит меня. Он снова станет самим собой.
- Почему? Почему ты помогаешь нам?
- Не вам. Своему Народу. Я уже говорил – истина должна открыться им. И я желаю им удачи. Но желаю её и вам.
- Взаимоисключающие пожелания, – хмыкнул Звягинцев.
- Не обязательно. Всегда есть два простых пути. Противоположные. Но также вместе с ними есть и третий путь. Истинная мудрость в том, чтобы уметь его отыскать и идти по нему. Хотя, пожалуй, главная причина моих поступков, совершённых… после смерти – это как раз слияние с разумом человека. Похоже, я переоценил свои силы, полагая, что смогу удержать барьер между нами. В итоге я против своей воли перенял слишком многое от Мэттью Олсена. Ведь даже сама мысль о разговоре с чужими ещё пару дней назад была запретной…
- Всё, что ни делается – делается к лучшему, – прокомментировал Магнус.
- Но худшим из способов, – не остался в стороне Крутов. Он знал, что должен сделать. Знал, что пора действовать. Но всё ещё сомневался.
- А теперь мы должны соединить разумы, – сказал Т’хасс. – И я передам вам знание о местонахождении моей родины.
- Да, – кивнул Аноар. – Пора, – и подошёл к юноше. Они одновременно коснулись лбов друг друга указательными пальцами, на миг закрыв глаза. Секунда… Другая… Третья…
- Готово, – прошептал седой маг, отступая назад. В глазах его всё ещё сиял волшебный свет.
- Теперь дело за вами, люди, – сунув руки в карманы сказал «Мэтт».
- Сергей Иванович! – вдруг обратил на себя внимание один из операторов. – Срочное сообщение!
- Что случилось? – вопрос вырвался сам собой, и Крутов знал, почему – с тех самых пор, как Дервиш вышел на связь, главу ФСБ не покидала смутная тревога, своеобразное предчувствие – что-то ещё должно скоро случиться. И вот, похоже, случилось.
- Это… Странник, – неуверенно ответил мужчина.
- Что с ним? – едва не выкрикнул Крутов, а все присутствущие замерли.
- Он… исчез! – прозвучало как гром среди ясного неба. И всем стало ясно – именно сейчас наступает момент истины…
Тьма…
Бездонная. Убаюкивающая. Затягивающая. Почти живая.
И боль.
Нестерпимая. Рвущая на части. Пронизывающая насквозь. Почти смертельная.
Тьма и боль.
И никаких мыслей. Сознание, мечущееся в агонии… Никаких воспоминаний – только боль, заполняющая собой всё. И тьма. Холодная и безразличная… или заинтересованная?
Хотелось кричать… Но как? И чем?
Казалось, что-то перекрутило его, вывернуло наизнанку, разорвало на части, а затем соединило вновь… Он точно знал, что он – это «ОН». Что бы это ни значило. Пожалуй, это единственное, что он знал сейчас. Кроме боли, которая странным образом медленно утихала, хотя представлялась постоянной и вечной.
К ещё большему удивлению тьма тоже светлела, превращаясь в некоторую непонятную серость…
И первая мысль: «Что это?» Просто мысль. Вопрос обо всём и ни о чём конкретно. Но, как оказалось, именно его как раз и не хватало – моментально все события прошлого, все образы обрушились на него всесокрушающей лавиной, а внезапно включившиеся чувства – все разом – едва не отправили его вновь в пучину безпамятсва.
Крик вырвался из груди!
