Распорядитель лавки кивнул и исчез за внутренней дверью. Потом что-то загремело в подсобке, и он один за другим вынес два полных доспеха на деревянных вешалках. Не перенося их через прилавок, он пригласил обоих посетителей на осмотр.
Род постучал по первому, с чуть большей юбкой и большим количеством сегментов на руках и плечах, присел, оглядывая поножи, снял нагрудник с вешалки и посмотрел внутрь. Внимание его привлекли пряжки и кольца, на которых держались ремни:
— Обыкновенное железо, да?
— Не хватило на крепления, сделали так. Внутри не поржавеет и, в случае чего, любой кузнец поправит, у кого есть запас простой руды.
— Не поржавеет? А коль скакать неделю кряду под дождём? А коль кузнеца рядом нет? Обычное железо хоть увидишь, как развалится, а эти кольца и прозевать можно. Не пойдёт.
— Разбираетесь? — лавочник не решился обратиться к слуге на «ты», хоть и видел перед собой лишь лакея, — Бывали где-то?
— Всего не упомнишь, — ответил старый лис, продолжая рассматривать доспех.
— Второй посмотрите.
Род повесил нагрудник и обратился к другим латам. Сразу изучил кольца, довольно кивнул.
— Поскромнее, — пробормотал себе под нос.
— Но не хуже, — ответил ему продавец.
— Рука вверх поднимется? Плечо не стеснит? — указал старик на круглый наплечник.
— Не должно. Примерить бы.
— Это верно. Господин граф, нужно примерить.
— Прошу, прошу за мной, — со всей галантностью лавочник проводил его в каморку, впрочем, довольно просторную, и споро зажёг две свечи на фонарях. Затем расторопно отобрал три гамбезона и, приставляя один за другим, прикинул на глаз, какой лучше подойдёт.
В примерочную просунули головы мальчишка и девчонка лет десяти. Усатый шикнул на них, и они исчезли, лишь удаляющийся топот ног послышался за стеной.
Молодой граф удивился, как много мороки с этим поддоспешником — там подвязать, тут подогнать — едва ли не больше, чем с вечерним туалетом. И ещё больше удивился, когда его лакей вместе с продавцом стали вдвоём прилаживать детали доспеха. Иногда Род просил его потерпеть и довольно грубо затягивал что-то. Жерар морщился, но молчал. На это ушло, наверное, больше четверти часа, и Жерар в полной мере почувствовал себя вешалкой.
В конце концов, слуги закончили и отошли назад. Шлем сильно скрадывал обзор, но на голову не давил — его вес больше приходился на плечи, опираясь на горжет. И при желании граф мог повернуть голову. Он осмотрелся. Непривычно.
— Пройдитесь, ваше благородие. Посмотрим, как в движении.
Во всём этом железе Жерар ожидал большей тяжести, но удивился, обнаружив, что двигаться не так и трудно.
— Господин граф, сделайте гимнастику, присядьте пару раз, пофехтуйте, наконец. Выбирайте его так же тщательно, как выбирали как выбирали фехтовальные туфли или эспаду.
Он стал двигаться, прислушался к своим ощущениям, сделал растяжку, перешёл к фехтованию и окончательно убедился, что в ляжках и икрах жмёт.
— Ногам тесно.
— Наверху или внизу?
— Везде.
— Гамбезон может ещё притереться, — начал хозяин лавки.
— Нет, — оборвал его слуга, — Мы не будем так рисковать. Два-три часа ходьбы, и ноги враскорячку.
— Два дня на подгон доспеха. Но нужно снять мерки.
— Хорошо. Сколько денег, чтобы забрать верх?
— Оплатить весь доспех, разумеется. Что я буду делать с поножами и щитками, если вы исчезнете?
— Сколько за весь? — не стал спорить Род.
— Двадцать три фунта с подгонкой.
— Дорого. Маршальские латы у твоих соседей стоят двадцать пять, а тут обычный доспех, не богатый на детали, хоть и горский металл.
— И ни капли не дорого, сами знаете. Господин, вы его примерили и должны понимать, что он точно стоит своих денег, иначе я не знаю… — обернулся торговец к Жерару.
Но графу не понравились ещё слова торговца о том, что они могут исчезнуть, и он решил не церемониться:
— Брось юлить, пройдоха. Слуге своему я доверяю, а уж он-то в доспехах разбирается.
При этих словах старый слуга приосанился и торжествующе глянул на лавочника.
— Двадцать, — скорчил тот кислую мину.
— Вот что: господин граф, наверняка, отсыпет от своих щедрот двадцать три золотых фунта, но ему необходимо что-то лёгкое, в чём удобнее делать вылазку, или затаиться в засаде.
— Лёгкая бригантина или короткая кольчуга?
— Посмотрим и то, и другое.
Прошёл ещё час, прежде чем Жерар высыпал золото на прилавок.
— Тащи весь этот хлам ко мне в номер, — сказал он слуге, — Я прогуляюсь до дядиных казарм.
Торговец чуть ли не заплакал, когда молодой граф обозвал эту гору железа хламом, что, в целом, изрядно веселило. День вообще выдался хоть куда, плохо было одно — поделиться радостью совершенно не с кем. Де Куберте вряд ли обрадуется его успехам в фехтовальном клубе, а Жерар пока не успел ни с кем сойтись близко и решил пригласить на ужин единственных ровесников, кого знал в городе — дядиных лейтенантов. Лёгкий обед в корчме по пути, и вот он уже спешит по узким улочкам в расположение полка.
— В восьмую, — не сбавляя шага, бросил граф часовым у ворот.
