Лэнди: Мы встретились в понедельник вечером, и после этого мне позвонила мать и сообщила, что пациентка всю ночь не спала сама и не давала спать домочадцам. Она стала агрессивной, злобной, негативно настроенной ко всем – как ко мне, так и, например, к преподавателям, двум из которых она в нецензурной и агрессивной форме посоветовала убираться прочь из института. Она была озлоблена на всех, включая её парня, и непохоже было, что это – реакция на что-то, что произошло во время последнего сеанса психотерапии. Родители были очень, очень встревожены этим. Её поведение также было агрессивным и злобным – например, один раз она даже ударила свою мать. Всю неделю вся семья была занята только ей. Так как я не мог встретиться с ними во вторник, то я решил вновь возобновить лекарственную терапию в небольших дозировках, во многом ещё и потому, что она не давала никому спать по ночам. Мне показалось, что они этого дальше не выдержат. На фоне медикаментозного лечения сон восстановился, и членам семьи стало определённо проще управляться с ней. Надо сказать, что, исходя из того, что я слышал, разговаривая с ними через неделю после начала обострения, они в принципе достойно ведут себя в этой ситуации. Мать весьма позитивно отзывается о своем муже, отмечая то, насколько для неё важна его сила и поддержка.
Хейли: А почему бы вам не выбраться к ним пообедать?
Психотерапевту предлагается использовать специальный психотерапевтический приём – отправиться домой к членам семьи на обед, для того, чтобы, с одной стороны, оказать им дополнительную поддержку, а с другой – собрать необходимую информацию.
Лэнди: Я этого не сделал по ряду причин. Во-первых, я не настолько уверен в своих силах и знаниях, насколько, как мне кажется, следовало бы. Мать вообще-то пригласила меня, но сказала, что ей сейчас некогда готовить, так как она всю неделю была занята Аннабеллой. Да и вообще я на прошлой неделе неважно себя чувствовал, так что я решил пока от этого воздержаться, но в дальнейшем я намерен туда сходить.
