В итоге всего отец всю последующую неделю сидел на диете и воздерживался от курения, срываясь только в самые отчаянные мгновения. Сын, просидев дома ещё неделю, на следующей устроился мыть посуду в ресторане. Отец после этого с радостью вернулся к курению и привычному рациону питания.
В итоге цель парадоксального предписания – отправка сына на работу – в отношении трудоустройства была успешно выполнена. Но, предписывая парадоксальные задания, следует думать не только о краткосрочных, но и об отдалённых результатах, и не забывать о крайней изворотливости подобных семей. В ином случае психотерапевт, изучая катамнез случая, может нередко столкнуться с тем, что семье всё-таки удалось его перехитрить и вернуться к привычному образу существования. Так случилось и здесь. Сын вышел на работу и трудился там в течение нескольких месяцев, но этот труд был явно ниже его возможностей. Работая мойщиком посуды, в глазах представителей среднего класса, к которым принадлежала его семья, он относился к большим неудачникам, чем те, кто не работал вовсе. Его невозможно в этом состоянии было отнести к успешным и состоявшимся людям – он считался дефектным больным, не реализовавшим своих способностей. Кроме того, то, что сын вышел на работу, сняло груз ответственности с членов семьи – ведь они вынуждены были заниматься семейной терапией только потому, что сын бездельничал. Вскоре после того, как он вышел на работу, члены семьи стали явно терять интерес к продолжению семейной терапии, престали выполнять задания и через несколько недель заявили о своём желании завершить терапию, так как они получили всё, что хотели.
Через год стало известно, что психическое состояние сына опять ухудшилось, и родители на этот раз определили его в клинику витаминотерапии. Так что отдалённые результаты психореабилитационного процесса в данном случае никак нельзя считать удовлетворительными, несмотря на прекрасный непосредственный эффект от парадоксальной интервенции.
Обвинение родителей
