– Алло, ты столько сериалов посмотрела на турецком с субтитрами! Конечно, ты знаешь турецкий! К тому же конкурс международный, а значит, по-любому на английском. Английский же ты знаешь?
– Ну английские сериалы с субтитрами я не смотрела… – попыталась я пошутить. Но Лиза была настроена решительно.
– Так, сейчас посмотрю, подожди, – она схватила смартфон и начала тыкать пальцами по экрану, то и дело матерясь, что промахивается. – Вот! – она показала мне экран, там Беркер Йылдырым улыбался, как бы зазывая всех начинающих и не только сценаристов попробовать свои силы в их питчинге. Лучшие из лучших получат работу в его продюсерском центре, а по их сценарию снимут фильм.
– Да ненавижу я эти питчинги, – махнула я рукой и пролила второй стакан с виски. Снова бросилась за тряпкой, но Лиза жестом «Сиди» меня остановила и начала вытирать сама. – Я из-за них и не могу ни одного сценария продать. Двух слов не свяжу. Тем более на английском. Это я только в своей голове такая остроумная, перед зеркалом обязательно придумаю пламенную речь и найду, что сказать тому высокомерному типу в очереди. А в жизни я… – снова посмотрела вокруг, подбирая слово. – Тряпка, вот!
– Любая тряпка когда-то была красивым платьем, – глубокомысленно заметила Лиза и расправила свою тряпку. – Или мужскими семейными трусами от бывшего мужа, – заржала она и села на стул. Затем снова схватила телефон, – Так, времени у нас мало. Сегодня последний день подачи заявки, надо срочно заполнить анкету.
– Лиза, ты с ума сошла!
– Так, – Лиза снова шлепнула рукой по столу. – Хватит ломаться, как девочка! Только представь: ты будешь работать с одним из лучших актеров мира!
– Лиза, очнись! У меня двое детей, я все равно не смогу работать ни с каким актером, даже с Леонардо Ди Каприо и Бредом Питтом. Я разве что смогу работать в России – и то меня тут что-то никто не ждет с распростёртыми объятьями. Да кому я там нужна в этой Турции?
– Мне нужна! И вообще, может, это мой последний шанс в жизни познакомиться с Беркером и влюбить его в себя. Последний шанс наладить личную жизнь. Ты что, бросишь меня в этот решающий момент?
Она скрестила руки на груди и посмотрела на меня внимательно, насколько это было возможно после стольких бутылок алкоголя. Тут она должна была добавить что-то вроде «Ты меня уважаешь?». Разговор принимал неожиданный поворот.
– Или ты сейчас заполняешь анкету, или… или… – попыталась угрожать Лиза.
Спорить с Лизой, а тем более с вином, виски и морошковым ликером было невозможно. Я плохо помню, как мы заполняли эту заявку, что там вообще писали, я была уверена, что никто не позовет меня ни на какой питчинг, а вот лишиться подруги мне точно не хотелось.
Кто бы знал, что из этого выйдет. Да даже Лиза, нажимая кнопку «Отправить», и подумать не могла, на что мы подписались.
Бунгало без туалета где-то в Индии, говорите? Боже мой. Да вы просто не знаете, на что мы способны.
Когда дети орут, капризничают и не слушаются, Данил иногда ходит и бубнит себе под нос мантру: «Маленький мозг, маленький мозг». Это мы вычитали однажды в интернетах, что нет смысла орать на детей или думать, что они вами манипулируют, потому что их мозг в прямом смысле маленький и всякие доли там дозревают как-то не сразу одновременно.
Когда я проснулась утром у Лизы, я сразу почувствовала, что у меня тоже маленький мозг.
Во-первых, так напиться в почти 39 лет, чтобы не помнить половины ночи – это надо точно иметь маленький мозг. Голова раскалывалась, будто меня всю ночь били по ней мешком. Нет, тысячью мешками. А внутри у них были кирпичи.
Я попробовала пошевелиться и хотя бы сесть, но оказалось, что били меня не только по голове. Ноги отказывались слушаться, мышцы болели, руки тряслись. Тут я вспомнила про вчерашнюю тренировку клуба «пыльные гантельки» и поняла, что никто меня не бил и надо мной не издевался, кроме меня самой.
Вдруг у меня закралось какое-то смутное подозрение и я стала вспоминать, не наделала вчера чего-то такого, о чем потом пожалею. Например, не написала ли вчера какому-нибудь бывшему…
Схватила телефон. Смс была только одна. От мужа. К счастью, пока не бывшего.
– Когда вернёшься? – спрашивал он в 6:15 утра. Сейчас на часах было уже 13:10.
И тогда я вспомнила, что бывших у меня уже давно нет, но зато есть дети. И стало так почему-то стыдно, что я тут развлекалась всю ночь, бросила семью, а они там встали в 6 и наверняка ждут меня. Представила их одиноких и плачущих, с немытыми попами и невырезанными снежинками, голодных и обездоленных. Все сжалось внутри от грусти и тоски, и я решила, что надо срочно всех спасать и собираться домой.
– Ооооо....аааа…– простонала Лиза в соседней комнате. Ну хоть после такой ночи мы оказались дома каждая в своей кровати одна – уже хорошо. Или нехорошо. Это смотря с какой стороны посмотреть. Может, Лиза предпочла бы проснуться с вдвоём. Не со мной, конечно.
– Лиз, ты одна? – на всякий случай уточнила я.
– Нет… – неожиданно ответила она. – Нас двое. Я и мой отходняк.
