Мы поддерживали иллюзию дневного света путем наклона огромных рефлекторных зеркал, установленных снаружи колец «Гамма» и «Дельта», а также над кольцом «Альфа». Большинству космических видов требуется поддержание иллюзии смены дня и ночи. Поскольку Иокаста является земной станцией, то сутки делятся на двенадцать дневных земных часов и двенадцать ночных. Технологи, моделировавшие станцию, как только она поступила во владение Земли, сумели даже создать некое подобие восхода и заката, вечерних сумерек и ночной тьмы.
Инспектор полиции, ожидавший меня около дверей госпиталя, сообщил, что Мердок приготовил мне одну из гостевых офицерских комнат в кольце «Альфа».
– Конечно, это гораздо лучше, чем камера для преступников, – усмехнулась я.
Полицейский не отреагировал на мою шутку и кратко заметил:
– Да, мэм!
Бодрым шагом он направился вперед. Очевидно, чтобы показать мне дорогу. У мужчины был, как мне показалось, слишком большой нос, который он каждую минуту вытирал носовым платком. Воротник рубашки аккуратно поднят вверх, форма чистая и хорошо отглаженная, как у настоящего военного. Этот подчиненный Мердока не был мне знаком. Очевидно, он прибыл на станцию как раз во время моего отсутствия. Пока мы шли к месту, я вновь окунулась в собственные мысли и остальной путь прошла молча. Мы шли по улицам бизнес-центра уровня «Альфа». Рабочий день уже окончился, и все давно разошлись по домам, поэтому кругом царила тишина. Главный деловой район станции отличался аккуратностью и даже некоторой «утонченностью» от торговых павильонов в нижних секторах. Мы прошли через командный центр, называемый Пузырем. По обеим сторонам главного коридора располагалось множество дверей. Инспектор вел меня к той части кольца, где располагались военные базы и жилые районы сотрудников службы безопасности станции. «Военный городок» находился по другую сторону от Пузыря.
После холодов Сиднея воздух Иокасты казался необычайно теплым. Влажности не чувствовалось, и я вновь обрела давно забытое ощущение комфорта. Однако не все секторы станции такие уютные. Нижнее кольцо «Дельта» отнюдь не столь совершенно в плане регулирования температур и гравитации. К тому же наверху сила притяжения немного меньше, что значительно способствует комфортной жизни. В некотором смысле жить в верхнем кольце считалось привилегией. Конечно же, большинство жителей элитных районов принадлежали к одной из четырех главных космических рас или, иначе говоря, «Четырех Миров». Несмотря на огромную прибыль, которую станция получала от сдачи в аренду этих территорий, сей факт вызывал в моей душе чувство досады и возмущения.
Нет, схожесть с трущобами все же улавливается… Из Нижнего Сиднея можно видеть шпили небоскребов Большого Города и слышать гул машин на авто– и аэромагистралях. Нищие жители Австралии могли лишь изредка любоваться этой полноценной волшебной жизнью. Ситуация не менялась в течение почти полувека; несколько поколений выросло, не зная, что такое нормальные условия жизни. Мне вовсе не хотелось, чтобы подобная история повторилась здесь, на Иокасте. Я понимала, что изменить эту страшную тенденцию мы сможем, только когда выйдем из состава Конфедерации Миров. Нет, выбирать нельзя: нейтралитет нам просто необходим!
Я подмечала самые незначительные детали: широкие дороги, буквы на инопланетных языках, запахи еды чуждых моей природе существ, свист машин, поддерживающих необходимые условия для жизни инопланетян, резкий запах переработанного воздуха. Пузырь, который включает в себя несколько километров длинных голубых стен с эмблемами Земного Флота, остался позади. Значки на дверях, панели для объявлений: все знакомо, однако стало теперь каким-то чужим…
Я шла и вспоминала свою жизнь в трущобах. Некоторые подробности я уже начала забывать, однако почти все остальное помнила. Многое в прошлом осталось незавершенным: не отдала письмо Флоренс, не напомнила Грейс заплатить за молоко. Мы не успели закончить с Уиллом его научный проект!.. Горе вновь наполнило мои глаза жгучими слезами, в груди защемило. Я споткнулась: пелена влаги в глазах мешала отчетливо видеть дорогу. Неужели эта страшная боль когда-нибудь пройдет?!
Помню, моя бабушка всегда любила повторять: горе не уходит, оно просто стареет вместе с тобой! Наверное, она права…
Мердок оставил для меня на столе изображение Лас Мухерес. Фотография стояла в красивой подставке на столике в небольшой, но уютной комнате для гостей. Полированная мебель чисто блестела, в стену встроен монитор, пульт управления лежал на гладкой поверхности стола. Остальная часть комнаты – обычная для подобных апартаментов: ничто не говорило о том, что здесь жил определенный человек со своими особыми привычками. В другой комнате – спальне – стояла небольшая кровать, а маленькая дверь слева вела в ванную.
