Так. Значит, сперва объяснили, как в костюмах ловчее работать, для чего какой пульт и какое приспособление. Ну да, особо предупреждали следить за герметичностью: не дай бог если щелка или порвется материал — хотя рваться он не должен, но ведь не так уж редко бывает то, чего быть не должно. А кто-то из наших спросил: а зачем такая строгость — не в воде ведь работать и не в заатмосфере? Может, в агрессивной среде? Ответили: нет, среда будет как раз неагрессивная, но и не воздух, каким дышим: все здание герметично, и внутри, за тамбурами, гелий под небольшим давлением — чтобы никакой случайной химии там происходить не могло. Так что в случае чего из костюма воздух попрет наружу. Не смертельно, конечно, поскольку запас дыхания в костюме — на полный день, так что не задохнешься; однако же придется тебя эвакуировать, значит — прерывать процесс, проводить через тамбуры, хорошо, если ты от них недалеко. А если в другом конце как раз, а зал в длину триста пятьдесят метров? Ну, и всем стало ясно, зачем герметизация».
Пат улегся, устроился удобно. Спать пора. Вставать не поздно придется.
Только как тут уснешь, если память вдруг стала набирать обороты? Чуть ли не в разнос пошла.
«Ну а толку что? Сейчас я все-все вспомню — а потом, один черт, усну, а проснувшись — вспомню ли еще? Может, и вспомню, но скорее — нет».
— Эй, — Пат окликнул Пахтора, самого себя то есть. — Ну а мик-то тебе зачем в голову ввинчен? Вот ты вспоминай, а он пусть пишет. Даже если уснешь, не дослушав, — у него связь останется, и будет он с памятью работать автономно. Усек?
Усек. И тут сон набросился на Пата, словно из засады. И не встретил никакого сопротивления.
Да, мы с Вратарем промедлили. Непростительно. И, похоже, нам этого действительно не простят. Поделом. Нельзя так расслабляться, тем более что ты сейчас по-прежнему не более чем комбинация (пусть и весьма непростая) слаботочных импульсов, и, пока Ворота не отключены от сети, никакой надобности в расслаблении или другой форме отдыха не существует. Ладно, сейчас некогда проводить разбор ошибок. Прежде всего — войти в создавшуюся ситуацию, затем — овладеть ею… или, во всяком случае, совершить такую попытку.
— Вратарь, что там? Кто?
Может ведь быть, что это кто-то из своих. Скажем, Иванос таким способом откликнулся на мою попытку достучаться до него и нашел время явиться лично или прислать кого-то из ребят Службы…
— Четверо, хозяин.
— Можешь опознать хоть одного?
— Ни один не фиксирован нигде и никогда. Чужие.
Похоже, на Иваноса я понадеялся зря.
— Как эти люди сюда попали? Как могли пройти?
Если бы у Вратаря были плечи, он сейчас наверняка пожал бы ими.
— Нет информации. Не через меня. Стали видны только здесь.
Это уже интересно. Не через входную дверь и тамбур. Через одно из окон? Маловероятно: все окна подстрахованы, и об исправности этой системы мы с Лючаной, оказавшись дома, позаботились прежде всего. Тогда — как же?
Вывод можно было сделать только один, даже не загружая мое нынешнее обиталище лишней работой. Они вошли так, как выходил некогда я: через мой специализированный мусоропровод и кухню. Там подстраховки от проникновения не было. Потому что вроде бы только мы двое об этом ходе и знали. Если не считать, конечно, людей, которые этот лаз оборудовали. Но их ведь еще надо найти! Хотя, если только они живы, для серьезных спецов тут проблемы нет.
— Вратарь, чем они вооружены? Стой. Не надо. Подключи меня к камерам.
Видеть своими глазами (пусть даже они, как таковые, в данный момент находятся очень далеко отсюда) — ну, пусть камерами — куда лучше, чем выслушивать доклады Вратаря, у которого словарь вообще-то достаточно ограничен.
— Хозяин, но тогда я сам не смогу… у нас только один канал настроен. И мне запрещено…
— Запретил я, не кто-нибудь, и сам я запрет отменяю. Выполняй!
— Да, хозяин…
Весь этот диалог протекал доли мгновения: внутрикомпьютерное общение, без посредства такого тормозящего устройства, как человек с его инертной, неповоротливой нервно-мышечной системой, протекает в наносекунды.
Так. Что же за безобразие мы тут имеем?
Действительно четверо. Вратарю — пятерка по арифметике.
Хотя на первый взгляд может показаться, что тут на самом деле один человек и три его фантома, неплохо изготовленные копии: настолько они выглядят похожими друг на друга. Но вглядевшись — понимаешь, что это все-таки четыре разных индивида. Правда, сходства между ними действительно много: рост, наверное и вес, телосложение (весьма завидное), одежда (не отражающие света оперативные комбинезоны с масками — видны лишь глаза за очками и губы со связной мушкой в самом их уголке) — и, конечно, арсенал.
