И, не дожидаясь ответа (который еще не успел у меня сложиться), повернулся к доктору Крату:
— Доктор, теперь вся безопасность на вас. Принимайте все меры, какие нужно, — и побыстрее!
— Да, разумеется, — откликнулся Крат. — Инженер!
Мой старшой стоял уже на подхвате, пялясь на Крата, как паломник на чудотворную икону.
— Сейчас, — сказал Крат, — все мы займемся налаживанием реверс-процесса. До сих пор мы закачивали энергию в это изделие; сейчас будем осторожно прекращать питание, чтобы всю энергию, какая еще вырабатывается на планете, обратить на восстановление людей и их эвакуацию по ВВ и на кораблях. Я направляюсь к метаморфу для перестройки его процесса. Конечно, часть энергии мы потеряем, но оставшегося хватит — на то, чтобы очень ненадолго продлить жизнь этого мира в современном виде…
— Не забудьте, доктор, о необходимости вернуть людям выкачанное из них время! — не мог не вмешаться я.
Он мельком глянул на меня.
— Разумеется, я имею это в виду, — подтвердил он, — но это не моя специальность, скорее вот этого господина, — он кивнул в сторону Сегота (я только что вспомнил, как его звали) и снова обратился к старшому: — Итак — приступаем. Работаем очень быстро и точно…
— Доктор, а это не опасно — оставлять «Пигмей» в таком состоянии? Вы же сами предупреждали раньше, что если он не будет заправлен до конца, то давление времени вскоре…
— Да. Но я ведь сказал: этот мир просуществует очень недолго. Бомба сработает, я полагаю, как это ни грустно: она должна находиться в полевом коконе, а на его создание у нас больше не останется энергии. Так что всем необходимо покинуть Улар как можно скорее!
И он ушел.
Его поведение меня удовлетворило, и я смог наконец-то спросить этого самого Сегота:
— Как прикажете понимать ваше обращение? Не помню, чтобы мы с вами были знакомы…
— Ра, — озабоченно произнес он вместо ответа. — Ты нашел ее?
— Гм… Кого?
— Идиот! Лючану, конечно! Твою жену.
И только тут на меня снизошла благодать, и я понял.
— Иванос! — сказал я, стараясь держаться как можно спокойнее, словно все было известно мне заранее. — Ты выглядишь прямо каким-то чучелом. Не воспользовался моей разработкой, знаю. Сбросил ее Канусу. Что же, дело твое. Лючану я, в общем-то, нашел, но еще не встретил. Вот сейчас мы с тобой и пойдем встречать ее — она должна быть уже где-то поблизости. А все же мне обидно, что ты пренебрег.
Иванос покачал головой:
— Ты упустил из виду: в Службе более принято подселяться в нужного, а не ставить другую программу в себя самого. Ты уж не гневайся. И еще раз прости за то, что с тобой сейчас не пойду, — доктор прав: мне необходимо переналадить экстрактор и пропускать через него людей.
— Можно подумать, что ты в этом что-то смыслишь!
— Я — нет, а вот мой «домохозяин» эту кухню знает. И я его выпущу — ровно на столько, чтобы он все наладил, как следует. Так что извини: бегу туда.
— Думаешь, тебе так и позволят там распоряжаться?
— Тазон мною арестован, с ним двое наших навтов — так что как-нибудь обойдусь.
— А ты уверен, что власти пока ничего не знают? Иначе на твоих двух у них найдется две сотни охранников…
— Да вряд ли: все их силы уже на кораблях. Да и пока все тихо. Кто, кроме Тазона, смог бы их оповестить? А я у него связь отобрал. И слишком мало времени прошло.
— Ну, — сказал я, — желаю удачи, Ив.
— Сегот, — окликнул его доктор Крат, — я тоже иду. Вам известно, куда и зачем. Здесь все в порядке, процесс уже пошел. Медленно, но быстрее и не нужно.
И он заторопился к выходу.
— Куда это он? — спросил я.
— Не одного тебя волнует судьба жены. А эти двое, насколько я знаю, вообще никогда не ссорились — в отличие от одного моего дружка…
— Чего же ты медлишь? — сказал я в ответ. — Пустился в воспоминания не ко времени. Беги!
Известно, что власть, как правило, — или даже как закон, плохо ориентируется в процессах, реально происходящих на подчиненных ей территориях, предпочитая доверять поступающим снизу докладам. А любой доклад есть не стенограмма жизни, но лишь сочинение на заданную тему.
Но время от времени бывает и так, что до сведения высокопоставленных особ доходит информация, полностью (или почти полностью) соответствующая действительности — и, следовательно, сильно расходящаяся с тем, что до сих пор представлялось власти истиной. Это приводит правителей в растерянность, они начинают наводить справки и требовать доказательств, но если даже приходят в результате к верным решениям, то это чаще всего происходит слишком поздно, стрелки на колее жизни уже переведены, и поезд бытия устремляется по тупиковой ветке, а не по той магистрали, которая должна была привести к сияющему будущему.
